Темнеющее море
Шрифт:
«Вы заколотите этих французов до смерти! Прямо как наш Дрейк!»
Другой крикнул: «Да благословит тебя Бог, Дик, и твою светлость тоже!»
Они странно замолчали, когда Эвери открыла дверцу кареты с изображением запутавшегося якоря. Болито посмотрел на неё и понял, что её губы дрожат, но только он мог это заметить. Её прекрасные тёмные глаза смотрели очень спокойно, даже слишком спокойно; но он понимал, что, по её мнению, они совершенно одни.
«Дорогой из людей». Она не могла продолжать. Даже когда они поцеловались, воцарилась гробовая тишина, словно толпа была слишком поражена, а может быть, слишком опечалена, чтобы издать хоть звук. Когда он сел в экипаж рядом с Эвери, вся улица разразилась ликованием. Гражданские фуражки взлетели в воздух, а два проходивших мимо морских пехотинца сняли свои в знак приветствия.
Она видела, как кучер коснулся кнутом двух лошадей, и колёса застучали по булыжной мостовой. Они всё ещё ликовали, а мальчишки бежали рядом с экипажем, пока тот не набирал скорость. Всё это время он не спускал с неё глаз, пока экипаж не скрылся за углом. Он ни разу не взглянул на окно с балконом, и она была глубоко тронута.
Она вернулась в комнату и, не подходя близко к окну, наблюдала, как расходится толпа, а звук затихал, словно отступающая волна.
Софи ждала ее, ее глаза были устремлены на ее лицо.
«Я была так горда, моя леди. И все эти люди!»
Она кивнула, прижав руку к груди, боясь почти дышать, не в силах поверить, что он ушел.
«Они так делали с бедным Нельсоном». Затем она резко сказала: «Скажи Мэтью, чтобы принес наши вещи».
«Всё, сударыня», — Софи была озадачена. Леди Кэтрин должна была бы возрадоваться или расплакаться. Она не понимала, что высокая, красивая женщина с тёмными волосами и высокими скулами не хотела делиться этим, даже с ней.
Кэтрин тихо сказала: «Спустись, Софи. Мне нужно кое-что сделать».
Она стояла одна в комнате и смотрела в окно, откуда другая женщина смотрела ему вслед.
«Пусть любовь всегда оберегает тебя», — произнесла она вслух, на мгновение забыв, что сказанное ею было частью гравировки на его медальоне.
Она медленно спустилась по той же лестнице, придерживая юбку одной рукой и глядя прямо перед собой.
Хозяин поклонился ей. «Бог с вами, миледи!»
Она улыбнулась, а затем замерла, когда карета остановилась позади кареты с гербом Болито.
«В чем дело, миледи?» — Мэтью потянулся к ее руке, его круглое, словно яблоко, лицо выражало беспокойство.
Она смотрела на другой вагон, из которого выходила какая-то фигура.
Знакомый сюртук и эполеты, одна рука тянется к руке его дамы, в то время как слуги гостиницы бегут за своими сумками.
«Ничего страшного, Мэтью». Она покачала головой, глядя, как улица и карета окутываются туманом. И добавила с внезапным отчаянием: «Отвези меня домой».
Когда Мэтью поднялся на свой бокс и нажал на тормоз, а рядом с ним сидел охранник с суровым лицом, она наконец повернулась и позволила себе взглянуть на окно. Призраков не было; или они были? Кто-то там наблюдал за её отъездом, всё ещё ожидая корабль, который пришёл слишком поздно?
Софи держала её за руку, как ребёнка. «Тебе лучше, сударыня?»
Она сказала: «Да», внезапно обрадовавшись, что девочка была с ней в долгом путешествии в Фалмут.
Она попыталась её успокоить: «Если бы Олдэй был здесь, я бы, наверное, попросила его о помощи». Но это замечание лишь огорчило её.
Не покидай меня…
Лейтенант Джордж Эйвери остановился, когда Болито отошел от него и подошел к краю одной из многочисленных верфей. Корабли ремонтировались, переоснащались, а в некоторых случаях и новые суда все еще строились: Плимут всегда был оживленным местом, воздух был наполнен грохотом молотков и скрежетом пил. Упряжки лошадей тащили километры снастей к судну, лишенному такелажа, где другие люди ждали, чтобы превратить кажущийся бессмысленным клубок веревок в узор из…
штаги и ванты: красота для некоторых, бесконечная тирания для тех, кто в конечном итоге будет контролировать их в любом море и при любой погоде.
Но Болито смотрел именно на этот док. Его старый «Гиперион» стоял здесь после ужасного сражения, когда он был его молодым капитаном. Гордый корабль, который не смогли уничтожить даже пятна смерти – порванная обшивка и разбитый корпус. Они превратили его в подобие той, что он видел сейчас в этом же доке. Слова Нельсона, казалось, звучали в его памяти, когда из-за нехватки и потерь во флоте «Гиперион» вышел из своего скромного положения и возродился, готовый вновь встать в боевой строй, где и было его законное место. Когда выбор нового флагмана пал на Болито, он поразил многих в Адмиралтействе, попросив вернуть ему прежнее командование. Нельсон заставил сомневающихся замолчать, сказав: «Дайте ему любой корабль, какой он захочет!»
«Гиперион» был стар, но судну «Виктори», выбранному самим маленьким адмиралом в качестве его последнего флагманского корабля, было сорок лет, когда оно прорвало линию противника при Трафальгаре, и Нельсон заплатил цену за свою храбрость.
Тогда, на этой верфи, Болито возвращался в пустой дом, не во что верить и не о ком заботиться. Теперь у него было всё, что поддерживало его: его прекрасная Кэтрин и любовь, в существование которой он никогда бы не поверил.
Эйвери с любопытством посмотрел на него. «Сэр?»
Болито посмотрел на него. «Воспоминания. Я оставил здесь старый корабль. Но она вернулась ко мне. До того дня в октябре, за шесть дней до Трафальгара. Некоторые говорят, что мы склонили чашу весов в пользу Нельсона… только Судьба может быть уверена. Я часто думаю об этом, как и о том, что только мой племянник встречался с самим Нельсоном. Я рад. Он никогда этого не забудет».
Он вдруг вспомнил слова Кэтрин, как она чувствовала себя предательницей. Только она заметила это сначала. Теперь другие не должны этого видеть или знать, что это было неизбежно. Девушка с лунными глазами и молодой капитан. Возможно, это тоже была Судьба.
Он отвернулся. Его новый флаг-лейтенант, вероятно, счёл его сумасшедшим. Он, вероятно, сожалел о своём решении оставить старый, уставший «Канопус» в Чатеме. Они пошли дальше, и несколько рабочих с верфи, поднимавших рангоут на талях на фок-мачту фрегата, помахали им, а один крикнул: «Удачи, сэр Ричард! Сжечь этих ублюдков!»
Болито приподнял свою треуголку и крикнул: «Отдайте нам корабли, ребята! Мы сделаем все остальное!» Все засмеялись и подтолкнули друг друга локтями, как будто это была одна большая шутка.