Чтение онлайн

Таер вложил в ладонь хозяина постоялого двора серебреник и принялся шарить в кошельке, выудив в конечном итоге двадцать восемь медяков, что в сумме и составляло еще один серебреник и четыре медяка. Он постарался, чтобы как можно больше любопытных глаз увидело, что себе он оставил лишь несколько медяков. Им незачем знать, что у него есть деньги, зашитые в поясе.

Рисен откинулся назад, как будто выбор в пользу Таера для него не имел никакого значения. Такая реакция означала, что надо быть крайне осторожным. Он по собственному опыту знал, что на вид скучающие богачи вряд ли так легко сдаются. По крайней мере в этот момент девчонку отстоять удалось. Таер двинулся к лестнице, не обращая внимания на расступающуюся перед ним толпу, рывком схватил девушку за запястье и потянул за собой.

– Мы заберем все, что у нее есть, – пояснил он. – Как только въедем в лес, я все это сожгу. А вам надо подумать, чтобы сделать то же самое с кроватью и бельем из ее комнаты. Я видел, как после колдунов вещи становятся проклятыми.

Скрутив ей руку за спиной, чтобы она не смогла сопротивляться, он энергично взбежал по ступенькам. А когда она споткнулась, он толкнул ее с силой, которая для эффекта была больше видимой, чем реальной. Ему нужно было убедить абсолютно всех, что какую бы опасность не представляла девушка, он мог с нею справиться.

Наверху располагались четыре двери, но только одна была приоткрыта. Именно туда он втолкнул девушку и закрыл за собой дверь.

– Живо собирай свои вещи, – отпустив ее, приказал он, – пока они не додумались оставить себе серебреники и убить нас обоих.

Она даже не пошевелилась. Тогда он применил другую тактику:

– Все, что ты не успеешь упаковать, пока я считаю до тридцати, я оставляю хозяину постоялого двора, и он все это сожжет.

Она была гордая и мужественная, но все-таки совсем молодая. Быстрыми резкими движениями она вытащила из-под кровати два потрепанных тюка. Первый затянула потуже, а второй раскрыла. Спрятавшись за ширмой, переоделась в свободные штаны и длинную темную тунику. Снятую ночную одежду засунула во второй тюк и тоже его завязала. Затем встала, окинула взглядом комнату и застыла.

– Ушир, – произнесла она и добавила: – Он жив! Таер заметил, что комната выходит окнами на площадь.

Ясно видимое в языках пламени тело мертвого человека сидело прямо – и с уходом дня нагоняло на людей страх. Потому они ушли, оставив у погребального костра только стражу.

Таер схватил ее за руку, чтобы она не выбежала из комнаты.

– Клянусь своей честью, мисс, он мертв. – Таер понизил голос. – Я видел его, когда сюда приехал. Ему перерезали горло, он был мертв задолго до того, как разожгли костер.

Она продолжала молча вырываться из его цепкого захвата, внимание ее было приковано к пылающему костру.

– Разве они бы оставили так мало охраны, если бы он был живым? Ты же раньше видела, как сжигают на костре. Когда языки пламени добираются до человека, его тело начинает извиваться.

Мертвых обычно сжигали в восточных землях Империи. Священники придерживались мнения, что если труп извивается в языках пламени, значит, душа хочет снова вырваться в мир. Старый капитан Таера – септ, который любил священников как тот Цыган (то есть не любил), – как-то сказал, что он выяснил, почему тело шевелится на костре. Тепло сушит кожную ткань быстрее, чем костную. Каким бы ни было объяснение, мертвый оставался мертвым.

– Он мертв, – настойчиво повторил Таер. – Клянусь. Она вырвалась, но только чтобы подбежать к окну. Ее тело била мелкая дрожь, и она дышала, с трудом ловя воздух. «Если бы она сделала нечто подобное внизу, – кисло подумал он, – нечего было и думать, как выйти из затруднительного положения. Правда, они остались без ужина, и на улице дождь».

– Они страшно испугались его самого и его магии, – тихо произнесла она голосом, дрожащим от гнева и скорби. – Но они убили не того. Глупые солсенти подумали, раз он Вечный Странник, значит, колдун, а я молодая и безобидная.

– Мы не можем больше здесь оставаться, – поторопил Таер. Он был слегка знаком с магией, но какая магия при разгневанной толпе?! – Ты готова?

Она обернулась, глаза еще светились огнем колдовства. А он-то думал, что она еще не вполне осознает, на что способна.

– Их здесь слишком много, – напомнил он. – Бери самое необходимое, и идем.

Она выпрямила спину, решительно схватила оба мешка и кивнула. Свечение в ее глазах погасло, и взгляд стал пустым и обессиленным.

Они вышли из комнаты и стали спускаться вниз по лестнице. На удивление, внизу было поразительно пусто – несомненно, мужчин позвали засвидетельствовать, что труп извивается.

– Быстро уезжайте, пока они не вернулись, – с кислой миной предупредил хозяин постоялого двора, который, конечно, волновался, как бы чего не случилось с его гостиницей. Если люди вернутся, возбужденные от страха, а Вечная Странница все еще здесь…

– Постарайтесь сжечь и шторы, – посоветовал Таер. С мебелью, понятно, ничего не сделают. Но было бы приятно знать, что хоть малая часть денег Таера пойдет на покупку нового материала для штор.

У девушки, к счастью, хватило сообразительности опустить голову и держать рот на замке.

Выйдя во двор, они направились в конюшню, где мальчишка вывел и оседлал коня. Тележка, какими пользуются Цыгане или, как их еще называют, Вечные Странники, тоже была подготовлена. Девушка была хрупкой, и Скью мог легко довезти их обоих до следующей деревни. Да и тележка создавала много проблем.

– Тележку мы оставим, – сказал он мальчику. На Вечную Странницу он даже не посмотрел. – У меня нет желания наблюдать, как эта девчонка будет волочить свою тележку.

Подбородок мальчика взлетел вверх.

– Мой отец сказал, что вы должны забрать все. Он не хочет, чтобы здесь оставалось что-нибудь от Вечных Странников.

– Он беспокоится, чтобы ему не сожгли сарай, – произнесла в пространство девушка.

– Дай мне топор, – нахмурился Таер. У них совсем не оставалось времени. – Я ее сожгу, и уезжаем.

– Ее можно привязать к лошади, – сообщила девушка. – Снизу есть оглобли.

Таер вздохнул, но покорно посмотрел под тележку и увидел, что девушка права. Из-под тележки можно было вытащить деревянный хомут с осью на конце. На каждом углу – прочные оглобли, которые выдвигались вперед.