Чтение онлайн

Галя просто засмотрелась на него.

— Алексей Иванович, — говорит она лукаво, — а ведь вы совсем не такой, как на фотографии. Там вы хмурый, недовольный. Почему это?

— Да так уж вышло, — отвечает Фролов. — У меня, понимаешь, взрывчатка в скалу заложена, люди расставлены — момент серьёзный. А тут нелёгкая принесла фотокорреспондента. «Стойте, — говорит, — спокойно, сделайте волевое, мужественное лицо». Ну, я и сделал, как умел.

Дарья Матвеевна, мурлыкая какую-то песенку, вытянула из колодца бадейку со свежей водой, перелила её в эмалированное ведро.

— Умойтесь, работники, отдохните. А вы, девочки, ведите малышей в дом. Сейчас они тоже вымоют лапы, пора их в самом деле простоквашей покормить.

Родион отложил топор, достал из кармана часы, взглянул на них, покачал головой и стал надевать гимнастёрку. Потом, присев на крыльцо, принялся завязывать свой заплечный мешок.

Пионеры с беспокойством посмотрели на него.

— Товарищи разведчики, надолго ли вас отпустили из лагеря?

— Мы обещали Валентине Петровне вернуться к восьми часам, — сказал Саша Колечкин.

— Ну, до восьми далеко. Оставайтесь тут, поработайте ещё.

— А вы, Родион Григорьевич? А вы?..

— Вы теперь в надёжных руках. Передаю вас бригадиру, как эстафету. А мне всё-таки надо двигаться. Ничего не поделаешь — служба.

Вот тебе и раз! Как же так?.. Пионеры растерянно смотрят друг на друга, на Родиона. Они совсем забыли, не думали, что должен наступить такой момент. И вот теперь он наступил: Родион уходит.

— А я думала, вы их пионервожатый, — сказала Дарья Матвеевна.

— Да и я так думал, — сказал Фролов.

— Алексей Иванович, ведь вы потом научите ребят, как лучше дойти до их лагеря, правда? — спросил Родион.

— Будьте спокойны, — откликнулся Фролов, — обеспечу доставку. Временем располагаю: у нас, у взрывников, работа начинается с вечера.

— Вот и отлично, — принимайте эстафету, — сказал Родион. — Будьте здоровы, Дарья Матвеевна, до свиданья, Егор Лукьянович. До встречи, ребята.

— До какой встречи? — забеспокоились пионеры.

Родион неопределённо махнул рукой, улыбнулся. Он вскинул рюкзак на плечо, вышел за калитку и зашагал по дороге к лесу.

Егор Лукьянович тоже начал прощаться: долго благодарил, приглашал в гости, в лесничество, — покажу, мол, грибные места — и ушёл по своим делам.

Солнце сдвинулось за печную трубу соседнего дома. Над посёлком всё ещё стояла знойная тишина, только рыканье самосвалов доносилось с перекрёстка да малыши вразброд топали и квакали понравившуюся им считалку:

— Обидно, — сказал Саша Колечкин. — Был Родион и нет Родиона.

После простокваши с творожной ватрушкой малышей уложили на тихий час. Утомлённые новыми впечатлениями, играми и необычным шумом, они только поморгали ресницами и тут же уснули. Карапуз, укравший длинный гвоздь, и белобрысая девчонка спали, смешно разинув рты.

— Как галки, правда, Галка? — сказал, хохоча, Юра.

— Тс-с-с… — Галя приложила палец к губам. — Разбудишь. — И показала зачем-то Юре язык.

«Веселятся, — подумал Саша. — А Родиона-то уже нет…» Он вздохнул и спросил:

— Алексей Иванович, что нам делать дальше с качелями?

— Качели подождут немножко, — сказал Фролов. — Основную работу мы с вами провернули. Вечером приведу комсомольцев, доделаем. — Он зевнул, потянулся. — Пойду домой на часок. И вам, ребята, не мешало бы отдохнуть перед дорогой. Наломались вы сегодня вдоволь.

Дарья Матвеевна с помощью Лизы Бабкиной вынесла пионерам по стакану простокваши и по куску ватрушки; толстяку Мите досталось даже две порции.

Девочки, не долго думая, залезли в гамак, а мальчишки расположились на траве среди щепок и кудрявых стружек. И Дарья Матвеевна уселась отдыхать на какой-то чурбачок, поближе к пионерам; лицо у неё было оживлённым, счастливым. Откуда-то выскочил чёрный котёнок, выгнул спину дугой, а хвост — вопросительным знаком, подпрыгнул сразу на всех четырёх лапках и принялся снова заигрывать с подолом Дарьи Матвеевны.

— Дарья Матвеевна, мы к вам ещё придём, — сказала Лиза. — Принесём плакаты-сказки, знаете? «Кот в сапогах», «Лиса и журавль» и про муху-цокотуху…

— А я сочиню новую считалку, — пообещал Юра.

— Правильно! — поддержала Галя. — Чтобы сразу и сочинил. Оперативно, по-пионерски.

— Эх, пионеры — милый народ… — вздохнула Дарья Матвеевна и вдруг запела тихим дребезжащим голоском:

Ребята от неожиданности прыснули. Но Дарья Матвеевна не обиделась нисколько.

— Чего смеётесь? — сказала она с вызовом. — Я ведь тоже когда-то была юной пионеркой.

— Вы, Дарья Матвеевна?

— Ой, как интересно!

— Ещё как интересно; запевалой я была в отряде. И голос у меня был…

Ребята молча смотрели на щупленькую седую Дарью Матвеевну, а она, опустив руки на колени, смотрела вдаль, куда-то за посёлок, поверх высокой гряды многолетних сосен.