Топор войны
Шрифт:
Ольга не слышала, что ответил главный бухгалтер и доверенное лицо мужа во всех финансовых делах.
«Что, в штанишки наложил?» – позлорадствовала Ольга. Про Алену умолчала. Не сказала, что Комок охмурил их дочуру. Уж точно разлюбезного «кондратий» хватит. Не переживет он такой новости. И так уже раз лежал с инфарктом.
– Ты хочешь отдать ему эти деньги? – спросила Ольга, не веря своим ушам и посчитав, что муж свихнулся от страха.
Муж посмотрел обреченно:
– Ты можешь предложить что-то другое?
Ольга промолчала. Другого она предложить ничего не могла. Опять пожалела его и не обиделась на иронию, с какой был задан вопрос. Добивать его сейчас было бы жестоко, но она все-таки произнесла с укором:
– Вот видишь, какова цена твоей подлости? – И не став ждать, что ей ответит муж, быстро ушла в свою комнату. И опять не могла заснуть. Слышала: муж тоже не спит. Их комнаты были через стенку, хоть перестукивайся. Давясь слезами, прислушивалась, как он несколько раз вставал, подходил к окну. Потом он уснул, за стеной слышалось его похрапывание.
А Ольга думала об Алене, то и дело посматривая на часы. «Почти три часа, а этой зассыхи нет». Она старалась не поддаваться тревожным мыслям и не знала, правильно ли поступила, что не рассказала мужу.
И сразу же вскочила, услышав звук подъехавшей машины. Осторожно выглянула, чуть отодвинув штору. Увидела Николая. Он вылез из такси, обнял и поцеловал Алену в губы.
«Сволочь! Он целует ее. Мою дочь целует». – Ольга вспыхнула, почувствовав, как по всему телу разливается жар. И отвернулась. Смотреть не могла на это. А когда опять выглянула, машина уже отъезжала.
«Противная девчонка! Шляется по ночам, а мать должна переживать». Полная решимости пойти и немедленно отругать дочь, она подошла к двери, но не вышла из комнаты. Подумала: «Наверное, все лучше оставить на утро». Услышала, как Алена отперла своим ключом входную дверь и заскочила к себе в комнату.
На следующее утро, пока муж спал, Ольга потихоньку встала и, не откладывая, зашла в комнату к дочери.
Алена спала, и Ольге пришлось ее разбудить.
Глянув на настольные часы, дочура захныкала, но укрыть голову одеялом Ольга ей не позволила.
– Мама, ну еще только половина седьмого. Я хочу спать.
Ольга села на постель рядом с дочерью.
– Алена, нам надо поговорить. Пожалуйста, послушай меня, – проговорила она настойчиво, не давая дочери заснуть. Никто не просил ее до трех часов торчать с Комковым. А поговорить им нужно, и желательно это сделать до того, как встанет муж.
– Алена!
– Я тебя слушаю, мама, – отозвалась дочь, но все же закрыла глаза. Для нее так было удобней. Не хотелось видеть рассерженное лицо матери. Уже смекнула, о чем пойдет разговор. Каждый раз по поводу нового увлечения дочери мать устраивала небольшие сцены. И почти всегда – по утрам. Потому что утро – единственное время суток, когда вся семья дома.
– Алена, ты можешь мне хотя бы раз в жизни уделить несколько минут. Это очень важно, – настаивала Ольга. Алена поняла: просто так мать не отстанет. Пришлось открыть глаза, приготовившись выслушать целый набор неприятных фраз. «Неужели все матери такие нудные?» – подумала Алена, приготовившись изобразить этакую послушную овечку. Главное – не перечить, во всем соглашаться и время от времени кивать головой. Это была тактика Алены, которая не раз помогала ей избегать грандиозных скандалов. И Алена спросила, растягивая от зевания рот:
– Что на этот раз ты мне хочешь сказать?
А Ольга мучительно соображала, что из всего заготовленного следует рассказать дочери. Рассказать все – значит потерять в ее глазах материнский авторитет. И тогда уж рассчитывать на ее доверие не придется. Характер у Алены жесткий, да и, может быть, ей не нужно знать все. Особенно сейчас. Может, потом Ольга расскажет ей все.
– Понимаешь, Алена…
– Пока ничего не понимаю, мама. – Алена набралась наглости перебить мать. Ольга строго посоветовала:
– Лучше не перебивай. И слушай. В общем, сейчас ты дружишь с человеком…
– Ой, мама, опять ты за свое. Да, он старше меня. Ну и что? Он мне нравится, мама. Он ко мне внимателен, ласков. И, между прочим, не женат. Заметь.
Ольга ахнула от возмущения.
– Ну еще бы! Когда ему было жениться.
– Не пойму что-то. Ты это к чему? – Алена подняла голову с подушки. Большие красивые глаза смотрели на мать с недоумением.
– А к тому, доченька, что твое новое увлечение – неоднократно судимый! И тебе следовало бы поинтересоваться, прежде чем вступать в интимную близость.
На щеках Алены вспыхнул румянец.
– Знаешь, мама. Я не собираюсь выходить за него замуж. И если честно: мне все равно, сколько раз он судимый и за что. А человек он хороший. Он за меня вступился. Жизнь мне спас.
На лице матери появилась неприятная ухмылка.
– Представляю. Сначала спас, а потом затащил в постель.
Алена обиделась и решила не обсуждать с матерью интимные подробности.
– Ну и что, мама?
Ольга помолчала, а потом спросила, стараясь говорить как можно тише:
– Ты можешь сказать, где он живет?
Алена глянула на мать настороженно, словно подозревая ее в чем-то нехорошем.
– Ты что, собираешься пойти к нему и устроить скандал?
Ольга поспешила объяснить:
– Понимаешь, твоему отцу надо с ним увидеться. Надо поговорить. Долгая история… Ну, в общем, они знакомы. Еще давно. Пойми, Алена, – сказала Ольга, видя, как у дочери лицо вытянулось от удивления. – …Здесь не то, что ты думаешь. Все гораздо серьезнее. По крайней мере, для твоего отца. У него могут возникнуть огромные неприятности.