Чтение онлайн

Парень, стоявший позади Ракитина, настороженно прислушивался к их разговору, комкая в руке не очень тяжелый пакет.

– Кстати, я хотел бы глянуть на могилу Конопатого, – сказал Николай и увидел, как сразу засуетился Ракита, словно только этого и ждал.

– Пойдем, Коля. Я покажу. Она тут, совсем рядом. Аккуратненькая такая могилка. Я частенько навещаю нашего друга. Не забываю.

– Уж не сомневаюсь. – На лице Николая появилось что-то наподобие усмешки.

Парень с пакетом пошел за ними.

Могила Конопатого действительно оказалась рядом. Хорошая ограда. Памятник из черного мрамора. На нем фотография молодого парня. На широком улыбающемся лице проглядывалась россыпь веснушек. За что парню и дали кличку – Конопатый.

Под фотографией – гравировка, покрытая бронзой: фамилия и имя парня. И ни даты рождения, ни даты смерти. Это даже немного удивило Николая.

– Знаешь, скольких мне усилий потребовалось, чтобы установить этот памятник. Ведь Конопатого пришлось закопать в чужую могилу. Как раз должны были хоронить какую-то старуху. Это я потом узнал. А тогда, в горячке, растерялся. Вижу: Конопатый умер. Представляешь? – Ракита выставил перед собой руки, словно ему должны на них положить что-то тяжелое. – Умер прямо у меня на руках. Ну куда его было девать? Закопать в лесу? Как дикого зверя? Не по-людски это. Не по-дружески. А тут готовая могила. Вот, думаю, повезло. Я, конечно, не в том смысле, что умер он…

– Да ладно, – хмуро произнес Николай. – Ты не раскисай, как баба.

– Как ты можешь так, Коля? Ведь он был нашим другом, – как бы с упреком напомнил Ракита и, подавив в себе волнение, продолжил: – Повезло, что копать не надо было. Я ведь лопату не взял. Опустил я Конопатого в чужую могилу и засыпал. Руками засыпал, – опять показал Ракита жилистые руки, скрючив пальцы. – Вот этими самыми руками засыпал. А на другой день пришел. Надо было узнать, кого в эту могилу схоронят. За компашку с Конопатым. Оказалось – старуху. У нее и родных-то не было. Пришлось лет семь подождать с памятником. Кучу денег истратил на ритуальную организацию, чтобы кое-что исправили в документах и дали разрешение на установление памятника Конопатому. Вот так все и было. – Говоря все это, Ракита хотел оправдаться. И Николай почувствовал: гложет бывшего другана совесть. Деньги – доля Конопатого – осталась у Ракиты. Осталась часть доли и Николая. Именно благодаря этим деньгам сумел Ракита в свое время развернуться, выкупить два магазина, с которых и начался его взлет как бизнесмена. Тогда было тяжело. До зареза были нужны деньги. А теперь их у Ракиты полно, он готов вернуть Николаю оставшуюся его долю и даже долю Конопатого. Лишь бы Николай забыл все, простил его. Ракита взял у парня пакет, протянул Николаю.

– Вот. Здесь доля Конопатого и часть твоей доли. Твоя сестра тогда отказалась взять деньги. Кое-что из них я тратил на передачки…

Услыхав это, Николай резко обернулся. Так глянул на Ракиту, что тот побледнел и отступил назад.

– Передачки? Гнида ты, Ракита! О каких передачках ты говоришь? За двенадцать лет, пока я сидел, от тебя было всего пять передач. Пять! – Николай поднял пятерню с растопыренными пальцами и поднес к лицу Ракиты.

– Ну, Николай… ты должен понять… были трудности с доставкой. Тебя ведь отправили далеко.

Николай постарался успокоиться. Закурил и, сделав несколько глубоких затяжек, заговорил уже более спокойно:

– Да, отправили. Но если бы ты нанял хорошего адвоката, дал на лапу судье, может, мне бы вместо пятнашки влепили лет восемь. И торчал бы я где-нибудь тут поблизости. Но ты, Ракита, этого не сделал, хотя всю вину я потянул на себя. Ты остался чистеньким, как только что родившееся дитя. А молчишь ты сейчас, потому что сказать тебе нечего. И никакого базара у нас быть с тобой не может. Ты же – чмошник.

Стоявший позади Ракиты парень вдруг резко рванулся из-за его спины к Николаю.

– Слушай ты, мужик! Не много ли на себя берешь?..

Николай глянул на салагу зверем. Замочил бы с удовольствием несмышленыша.

– Выбирай выражения, мальчик. Попадешь на зону – будешь мужиком. Усекаешь? А беру я на себя столько, сколько положено, – сказал он борзому мордовороту, а потом и до Ракиты очередь дошла. – Ты скажи своему охраннику, чтобы не рыпался и поберег свою молодую жизнь. Если, конечно, он не торопится на тот свет. А то ведь могу с этим помочь. Ты же меня знаешь, Ракита.

Льстивая улыбка появилась на бледном лице бизнесмена. Резкий он, Николай. И Ракитин знал об этом. Такого ничем не напугаешь.

– Что ты, Николай? Бог с тобой! И не охранник это, а сын мой, Пашка, – забеспокоился биснесмен за родное чадо. – Ты вот что, Павел, стой, не дергайся. Мы тут сами перетолкуем.

Парень пренебрежительно отвернулся, скашивая злые глаза на Николая: мол, благодари отца, козел, а то бы я с тобой по-другому перетер.

Ракитин протянул пакет Николаю.

– Возьми, Коля. Конопатому эти деньги ни к чему. Мертвому. А тебе пригодятся. Жить начнешь по-нормальному. И прости меня за все. Очень прошу тебя. И за Ольгу прости. Я теперь сам не рад, что все так получилось. Поверь. – Ракита чуть не пустил слезу. Сейчас было важно убедить Николая в своих раскаяниях. Черт его знает, как поведет он себя. Но лучше жить с ним в мире. Тогда по молодости не задумывался о том, что он вернется.

К деньгам Николай не притронулся, а его жесткий взгляд буквально прошибал Ракитина.

– Эх, Ракита, жаль, что ты так ничего и не понял. Неужели ты думаешь, я на деньги променяю память? – Николай был выше бизнесмена на целую голову. И под его взглядом Ракитин как будто уменьшался в росте. – Чмошник ты был, им и остался, Ракита!

Улыбнулся Ракита через силу и залепетал:

– Зря ты так, Коля. Ох, зря. Я ведь от души. – Он держал в руке несколько пачек сторублевок. И вдруг неожиданно порывом ветра деньги вырвало у него из руки. Бумажные ленточки разорвались, а ветер подхватил купюры и понес их над оградами. Они летели и кружились, как увядшие листья в позднюю осень.

Ракитин посмотрел на дорожку, по которой уходил Николай. Крикнул ему вдогонку:

– Значит, война?

Николай не ответил, только махнул рукой, и взмах этот означал больше, чем слова.

– Сволочь! Сволочь! – обозлился Ракита.

Павел достал из кармана маленький «вальтер», легко умещавшийся на ладони. Носил его всегда с собой. Удобная вещица и надежная.

– Может, грохнуть его прямо здесь? – полюбопытствовал отпрыск, готовый немедленно выполнить задуманное.

Ракитин покосился на похоронную процессию, появившуюся невдалеке. Услышат выстрел, сразу обратят внимание. И с трупом возня будет. Раз не сделали этого раньше, сейчас и вовсе неудобно.

– Убери, – приказал Ракитин сыну. – Только и умеешь, что кулаками махать. А мозгов нет. Ну уложишь ты его сейчас и засветишься.

– Ну и что, зато этого козла уберу. А ты потом меня выкупишь, – проговорил Павел с ухмылочкой.

Ракитина это взбесило.

– Дурак ты, Пашка. Сила есть в тебе, а ума ни капли. Не здесь его надо. Понимаешь ты? Вон сколько людей. И сторож видел нас. Разве тебе это не понятно?

О смерти своей любовницы Алексей Викторович Ракитин узнал, вернувшись в город. Затренькал мобильник, и мрачный голос начальника уголовного розыска майора Рябцева предложил ему немедленно приехать к ним в управление.