Чтение онлайн

Должно быть, Айсака не разглядела, какое было выражение лица у кивнувшего Рюдзи.

– Это - ужасная история. У меня были плохие взаимоотношения с родителями, мы все время только и делали, что ссорились, и когда я однажды сказала: "Хочу уйти из подобного дома", - а они только: "Как все удачно", - и действительно предоставили мне квартиру в том особняке. ...Когда я опомнилась, уже действительно было решено, что я переезжаю... однако, я не отважилась отступиться... Итак, когда попробовала переселиться, оказалось, что я совершенно не способна вести домашнее хозяйство. ...Я оказалась в затруднительном положении. Действительно. Никто, никто не пришел, чтобы посмотреть, как у меня идут дела. ...Но что было самое несуразное - хотя я понимала, что у меня - такие родители, я все равно упорствовала и ушла из дома. Идиотка, ведь так? Растяпа, не так ли? Можешь смеяться, я уже не буду злиться.

Глаза Тайги открылись.

Рюдзи понял: одно то, что она без перерыва выговорилась, сбросило с ее плеч такой груз.

"Да что же это такое?" - такой стон вырвался из горла мальчика.

Ведь, кажется, все именно так? Полагаю, слова: "Да что же это такое?" стали реальностью? До странности лаконичный рассказ Айсаки... ведь это было не что иное, как история несчастного брошенного ребенка. Ведь это было не что иное, как исповедь куклы, которая осталась в полном одиночестве в замке, покинутом королевской семьей.

Тем не менее, Тайга смеялась. Вероятно, она хотела, чтобы Рюдзи тоже посмеялся. Поэтому...

– Ха... ха-ха!

Поэтому...

– Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! ...Раззява, действительно так...

– А я что говорю!

Мальчик смеялся. Его сердце, по-видимому, было разорвано в клочья, однако он усердно, радостно и со всей добротой смеялся. Ведь до сего момента не было человека, которому до такой степени был нужен его смех.

Сегодня - финал. С завтрашнего дня все станет, как было раньше. Как было раньше - отношения, когда нам даже незачем здороваться. Она станет одноклассницей, которую все боятся, Карманным Тигром, который никого к себе не подпускает.

А раз так, то сегодня вечером он собирался посмеяться от всей души. И в этом захудалом семейном ресторане он хотел сколько угодно насмотреться на улыбающееся лицо Айсаки, которое видел в последний раз.

И тогда, раз уж на то пошло, он показал ей это. Он полагал, что она это воспримет.

– Ха-ха, кстати. Покажу-ка тебе кое-что интересное. Понимаешь, кто это?

Старая фотография, которую всегда лежала у него в бумажнике.

– Чего? А... неужели... твой папа?!

– В точку!

– Пф!
– она замечательно прыснула, а затем расхохоталась настолько громко, что от окружающих последовали ледяные взгляды.

– Да ч-что же это?! Точная копия! А-ха-ха, наследничек!

– Попробуй, глянь на его глаза. Мы похожи как две капли воды[63], верно? С этим головорезом.

– Хватит, больше не показывай мне! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Согнувшись в три погибели, Айсака прижалась лбом к столу и хохотала, а из ее глаз текли слезы. Она била кулачками по столу, чем весьма мешала окружающим, дергала ногами и продолжала хохотать, хотя ее голос уже охрип. Похоже, подросток, который на генетическом уровне так превосходно унаследовал зверское выражение лица, заставил переключиться на полную мощность какой-то тумблер внутри Тайги. Это были гены, к которым Рюдзи питал злобу, на которые обижался, которые укорял, однако если это смогло принести такую радость, то в подобном наследии тоже был толк.

– ...Я раньше никому не показывал это фото.

– Фуу, ах, как тяжело...! Что за гены, мне еще не приходилось так смеяться!

– Занятно, правда?

– Более чем занятно! Аа, точно, итак, в знак благодарности за то, что открыл мне свой секрет, я тоже одну занимательную вещь... я собираюсь рассказать тебе свой секрет. Знаешь...
– ее голос был приглушен. Сжатые губы, словно из них не вырывался смех. Припухшие, сверкающие розовым румянцем щеки и задорно сияющие глаза. Она сделала Рюдзи знак рукой, приблизила к его уху свои губы...

– ...Оно было пересолено, ведь так? То печенье.

...И после ее шепота мальчик воскликнул: "Что?! Как, почему вкус того печенья..."

– А-ха-ха! В действительности, когда я подобрала печенье, то сразу же от огорчения сама одно съела! И что же - это было наихудшим в жизни! Однако у тебя не было времени, чтобы отступить, и ты все съел... и даже наврал мне...

Ее фраза была неожиданно прервана.

Задержав дыхание, безо всякой улыбки, Айсака пыталась найти недосказанные слова. И тогда она один раз вздохнула. Глубоко потупилась. И спрятала лицо.

– Рюдзи... ты, в качестве пса - простая дворняга, тем не менее, как человек... очень даже неплох. Вот почему... поэтому, понимая это, я в конце концов покончу с нашим союзом. ...Ты - не ординарный человек. Более того, как бы это сказать... тебе не следует подчиняться, хочется, чтобы мы были равными... Ты не понимаешь, что я говорю?

В тот момент, когда Айсака вот таким образом внезапно оборвала свой монолог, и затем подняла лицо, на нем присутствовало совершенно такое же холодное выражение, как обычно.

И тогда со словами "Аппетит разыгрался", - она открыла меню, и Рюдзи тоже последовал ее примеру, и они заказали два гамбургера. Тайга отпустила ожидаемый комментарий: "Те гамбургеры, которые ты в последний раз приготовил, были намного вкуснее", - затем ребята ссорились, кому вставать и отправляться за напитками, и мальчик был вынужден пойти, поскольку его собеседница фактически подняла его с места пинком... а время до установленного финала существования этого союза неуклонно текло.

Ни на секунду не останавливаясь, совершенно одинаково для каждого из них.

Покончив с оплатой счета, ребята пешком направились домой по ночному жилому району.

Весенняя ночь была на удивление теплой, и проносящийся ветерок тоже был подобен мечте. Рюдзи, кожу которого щекотал бриз, ни в коей мере не был молчалив. И Айсака тоже была необычно болтливой, словно пребывала в опьянении.

Пока ребята в течение двадцати минут шли пешком, Тайга жаловалась о том, что ее настоящая мать живет в отдаленной префектуре, и о том, что ее мачеха - поистине зловредная женщина, и именно она явилась причиной, по которой девочку выставили из дома.