Чтение онлайн

И все-таки что-то меня беспокоило.

— А они ходят в форме? — спросил я. — Меньше всего я хотел бы встретить у входа в «Питер-Плейс» роту морских пехотинцев.

— Ничего страшного, — сказала она. — В увольнении им разрешается ходить в гражданском.

Я заколебался.

— С другой стороны, некоторые женщины питают слабость к форме.

— Так пусть приносят ее в рюкзаках и надевают перед свиданием.

— И медали, — сказал я. — Пусть носят значки и медали. Клара, идея великая. У нас будет столько жеребцов, сколько потребуется.

— А в баре или в столовой можно повесить табличку «флот на рейде», — усмехнувшись, сказала она.

В начале апреля к нам наведался детектив Люк Футтер. Я кликнул Марту, и мы втроем расположились в моем офисе. Футтеру я заказал двойной бурбон, а мы с Мартой не пили.

После переезда в особняк этот деятель собирал с нас дань по десять тысяч в месяц. Судя по его виду, все шло на экипировку. Симфония синих и серых тонов, новые часы «Конкорд», серебряный браслет-цепочка, вполне способный удержать на якоре линкор.

— Плохие новости, и еще раз плохие новости, — заявил он, привычно скалясь. — Намечается облава.

— Эй, — сказала Марта, — постойте. Мы платим вам десять грандов в месяц, чтоб не было никаких облав.

— Это идея другого отдела, — пожал он плечами. — Кажется, несколько ваших леди заплатили по вашим счетам крупные суммы, и мужья жаждут крови. Требуют расследования.

— У нас есть все необходимые разрешения и лицензии, — напомнил я. — И целая армия юристов, которые подтвердят нашу добропорядочность.

— А у вас есть лицензия на дом терпимости? — спросил Футтер. — Именно это собираются вам пришить.

— Ладно, — сказала Марта. — Сколько?

— Ничтожная сумма, — сказал детектив, проводя рукой по завитым волосам. — Отменить облаву я не могу, но за жалкий гранд предупрежу о налете, может быть, за день. Успеете очистить верхние спальни и создать видимость милого тихого частного клуба.

— Кому пойдет этот гранд? — спросила Марта.

— Парню из того самого отдела. Я с ним раньше уже работал, он честный.

— Особого выбора у нас нет, — заметил я.

— Вот именно, — любезно согласился Футтер.

Мы обещали добавить к его апрельскому жалованью еще тысячу, и он остался доволен. Оставшись одни, мы с Мартой переглянулись.

— Он водит нас за нос, — сердито сказала Марта. — Голову даю на отсечение, эта облава — его собственная затея.

— Даже если и нет, ручаюсь, тот парень гранда в глаза не увидит. В лучшем случае пару сотен отхватит.

— Футтер наглеет. Пожалуй, он плохо кончит.

— Что нам с ним делать, Марта? Он держит нас мертвой хваткой. И надо признать, что до сих пор особых трений с полицией у нас не возникало.

— До сих пор, — мрачно сказала она. — Но если он снова потянет лапу, пускай разбирается с Каннисом и Гелеско.

— А что они могут?

— Ну… — неопределенно протянула она, — что-нибудь да придумают.

Бурный рост благосостояния «Питер-Плейс» шел в точном соответствии со старыми утешительными присловьями типа «Успех способствует успеху», «Деньги липнут к деньгам», «Богатый богатеет». Своим процветанием мы были обязаны в первую очередь напряженной работе и творческому воображению. Но, должен признать, отчасти — и простому везению.

Например. Несколько клиенток спросили, можно ли провести вечер в «Масленичном зале» за игрой в бридж. «Конечно», — сказали мы и даже обеспечили их картами, столами и стульями. Картежницы то и дело посылали за выпивкой в бар.

Началось это в середине февраля. К середине апреля у нас было шесть столов для бриджа, три для покера, а каждый вечер по пятницам в «Масленичном зале» играли в триктрак. По пятницам многие супруги клиенток обычно проводили вечера в своей мужской компании, и жены с радостью отправлялись на так называемый «Вечер игр» в «Питер-Плейс». Ставки были крупными.

Сначала эти невинные развлечения особых хлопот нам не доставляли, но вскоре количество потребляемых участницами «вечеров» спиртных напитков выросло настолько, что в «Масленичном зале» пришлось заводить еще один небольшой бар. Стали предлагать скромную закуску — сандвичи. Игроки (особенно удачливые) нередко заказывали жеребцов, чтоб достойно завершить вечер. Однажды мы даже были свидетелями, как одна из картежниц, оставшись «болваном» в партии в бридж, рванула наверх и быстренько прокрутила «сцену», пока не пришла пора вновь вступать в игру.

В результате небольшого нововведения, предложенного мной, вырос доход от нижнего бара.

— Там нужен какой-то аттракцион, — сказал я однажды Янси Барнету. — Что-то такое, что привлечет клиенток до или после «сцены» или когда им просто захочется расслабиться и отдохнуть.

— Например? — спросил Янс.

— Пианист, — предположил я, — парень, который знает все старые мелодии и может петь романтические баллады. С одной стороны, было бы идеально заполучить молодого красавца, но, с другой стороны, нам не надо, чтоб он конкурировал с жеребцами.

— Голубой, — тут же сообразил Янс. — Вам нужен смазливый, талантливый голубой пианист, умеющий петь.

— Можно такого найти?

— Попробую.

И Янс нашел настоящее сокровище. Парня звали Давид, и был у него теплый раскатистый голос, словно созданный для напевов Кола Портера. Он был красив юношеской красотой, и наши клиентки его полюбили. Мы купили ему кабинетный рояль, и он играл каждый день с девяти вечера до часу ночи.

Мы назвали бар «Залом грез», закрыли крашеные стены тяжелыми драпировками, приглушили свет. Давид обрел верных поклонниц, и продажа спиртного почти удвоилась. Клиентки знали, что он голубой, однако это делало его еще интересней в их глазах. Мы платили ему минимальную ставку, но он получал прекрасные чаевые и постоянные приглашения на частные приемы.