Трапеция
Шрифт:
Спасибо, Стел, – она взяла у девушки пижаму.
Марио протянул руку, и Лисс благодарно вручила комбинезон ему.
Придерживая голенького брыкающегося Дэйви локтем, Марио свободной рукой
застегнул подгузник и натянул на малыша пижаму. Потом наградил ребенка
ласковым шлепком.
– А теперь веди себя, как следует, и постарайся не свести свою мамочку с ума
раньше времени.
С этим напутствием Марио поставил малыша на пол, откуда его сразу же
подхватил Джо. Утомленный всем этим вниманием, Дэйви вдруг сунул палец в
рот, уткнулся мужчине в грудь и закрыл глаза. Джо принялся осторожно, чтобы
не потревожить ребенка шуршанием страниц, листать журнал, а Лисс со вздохом
облегчения вернулась за стол.
– На гастролях мы играли часами, – Джонни подвинул свою фишку. – Как-то одна
игра длилась три недели. Мы оставили ее разложенной, играли между
представлениями, а после вечернего шоу возвращались и снова играли, пока
Люсия не разгоняла нас по кроватям. Кстати, кто выиграл ту чертову игру?
– Пять центов, – Люсия оторвала взгляд от вышивки.
Джонни со вздохом полез в карман, выудил пятицентовик и опустил монету в
большую фиолетовую свинью-копилку, стоящую на камине. Томми знал, что эта
традиция появилась с тех пор, как Люсия, будучи девятилетней девочкой, повторила что-то, услышанное от дядей. Теперь он понял, почему Марио, Анжело
и – более или менее – Джонни так следят за своей речью.
– Я помню ту игру, – злорадно ухмыльнулась Лисс. – Я обанкротила Мэтта, а
потом он встал за моим стулом и помог мне разорить тебя. Единственный раз, когда я заполучила четыре отеля на Пляже и в Парке и все железные дороги.
– Ага, – Джонни бросил кубики. – Теперь помню. Вы меня надули. И
переговаривались по-итальянски, чтобы я не понимал.
– Никто не мешал тебе выучить язык, – возразил Марио. – Мы-то выучили.
– Ты тоже над нами издевался, – Лисс улыбнулась, сверкнув ямочкой на
подбородке. – Мэтт, помнишь, как он в Аризоне подложил мне кактусы в
постель? Я на них наступила и вопила так, что от фургонов со слонами было
слышно. Мне пришлось идти спать к Мэтту, а Люсия задала мне взбучку. Мы так и
не смогли вытащить из матраса все колючки. И из пяток я их выдергивала до
конца сезона.
– Людям, которые превозносят ценности большой семьи, надо попутешествовать
с оравой подростков, – оставив колесо на полу, Анжело осторожно положил
паяльник на камин и достал сигареты. – Да они и маленькими были хороши.
Вечно притаскивали странных котят и лягушек. А сама Лисс вела себя неплохо…
Разве что таскала у меня сигареты или наедалась банановым сплитом между
представлениями, а потом не влезала в трико…
– Да ни в жизни! Не было такого! Анжело, я тебя убью…
– Но когда они все трое вошли в подростковый возраст… Господи, я не мог
дождаться представлений, потому что хоть там вы вели себя прилично. И когда
вы все собирались на аппарате, я, по крайней мере, знал, где вы.
Марио, отложив в сторону карточку «Шанс», улыбнулся Томми.
– Мы тогда гастролировали с шоу Кэри-Кэрмайкла, и Люсия ездила с нами, чтобы
присматривать за Лисс.
– О да, она присматривала, – фыркнул Анжело. – Знаете, кто бегал за детьми, когда их уже не надо было выкармливать? Дядя Анжело, вот кто!
Люсия пожала плечами.
– Ну, ты же любишь детей. Никогда не слышала, чтобы ты жаловался.
– Можно подумать, меня бы кто-нибудь послушал, – Анжело снова взялся за
паяльник.
– Люсия была замечательным администратором, – открыл глаза Папаша Тони. –
Лучшим, чем я. Никогда бы не поверил, что женщина может руководить лучше
мужчины. Если бы я мог уговорить тебя снова отправиться с нами в тур, дорогая
Люсия!
– Хватит с меня, – Люсия качнула головой, показывая доселе скрытую ямочку на
подбородке – такую же, как у дочери. – Мне и здесь неплохо. Что хорошего в том, чтобы иметь детей, так это возможность избавиться от них, когда они подрастут
и начнут сами о себе заботиться.
– Вдовствующая королева, – усмехнулся Джо, откладывая журнал. – Папаша, помните, как она врезала униформисту?
Папаша Тони с хохотом запрокинул голову, а Люсия прикрыла лицо.
– Надо было мне на каждом преставлении выходить из себя, как Барни Парриш.
Может, тогда они забыли бы о том единственном случае. Стоило разок не
сдержаться – и все, цирковая легенда.
– Расскажите! – попросил Клэй. – Я никогда не слышал этого. Папа, расскажи
нам!
Люсия задумчиво потерла висок.
– Смотрите, у меня до сих пор здесь шрам, – она повернула голову, давая детям
рассмотреть узкую белую полоску, уходящую под волосы. – Да, Джо, расскажи
им.
Даже Стелла оторвалась от работы, а Томми с любопытством смотрел, как
царственная Люсия, склонившись над куском сатина, краснеет, как девочка.
– Дело было в Денвере… – начал Джо. – До рождения Лисс или после?
– После, – сказал Папаша Тони. – Люсия уже три месяца как работала.