Трибуле
Шрифт:
И по мере их продвижения становилось всё больше угрожающих лиц, замеченных Спадакаппой.
– Мадам, – тихо сказал он, – я думаю, пора возвращаться.
Спадакаппа боялся.
Будь он один, он попытался бы пробиться сквозь эти группки людей, окружавших их с недоброжелательным любопытством.
Принцесса не стала возражать и вернулась, не переставая задавать вопросы направо и налево. Расспросы не дали никакого результата. Внезапно, когда она проходила мимо самого печального, развалившегося больше других домишки, послышался душераздирающий крик.
– Кто живет в этом доме? – спросила принцесса у проходившей мимо старой женщины.
Женщина остановилась, вздрогнула и долго разглядывала Беатриче.
– Вы слышали меня, добрая женщина? – снова спросила процесса. – Кто живет в этом доме?
– Не знаю, – холодно ответила цыганка.
Потому что это была именно цыганка, одна из тех гадалок, которыми кишел Двор чудес.
– Вы приехали из Италии, – сказала цыганка со странной улыбкой.
– В самом деле, – удивилась принцесса.
– Вы, мадам, не найдете здесь того, кого ищете… По меньшей мере, будет слишком поздно, когда вы его найдете.
Ошеломленная, принцесса хотела попросить у цыганки разъяснений, но старая колдунья быстро удалилась. И в это же самое время раздался еще один крик, еще более душераздирающий, чем прежде.
– Пойдем в дом, – решительно сказала Беатриче.
– Думаю, что это бесполезно, мадам, – ответил Спадакаппа. – Я только что расспросил одного из вон тех мальчишек. Он сказал мне, что так кричит безумная женщина… Кажется, такова ее привычка…
– Какая разница! Пошли!
И с решимостью, выдававшей в ней женщину, привыкшую идти навстречу опасностям, Беатриче вступила в темную аллею и начала подниматься по деревянной лестнице с ее шатающимися ступеньками.
Третий крик послышался в ту минуту, когда принцесса и Спадакаппа добрались до последнего лестничного марша. Они остановились перед закрытой дверью.
Им было слышно, как за дверью кто-то шаркает, передвигает мебель.
– Маска! Маска! – повторял скрипучий голос.
– Смилуйтесь, мадам! – отвечало более молодое существо.
Возбужденная принцесса повернулась в Спадакаппе.
– Там, внутри, совершается преступление, – произнесла она.
Спадакаппа, не отвечая, попытался открыть дверь.
Безуспешно.
Тогда он трижды сильно ударил по двери.
– На помощь! Ко мне! – раздался голос обезумевшей женщины. – О! Я спасена!.. Это пришел Манфред…
Потом всё смолкло. Беатриче закричала одновременно и от радости, и от ужаса.
– Там! Там! – в замешательстве сбивчиво повторяла она.
Спадакаппа просунул свой кинжала в щель замка и с силой надавил плечом на дверь… Послышался громкий треск…
– Быстрее! Быстрее! – лихорадочно повторяла принцесса. – О! Уже ничего не слышно!
В этот момент дверь подалась, замок соскочил и Спадакаппа ворвался в комнату. За ним туда вбежала и принцесса Беатриче…
Возле окна находилась юная девушка, изо всех сил вцепившаяся в стол. Она пыталась притянуть стол к себе. С другой стороны за стол держалась женщина с безумным взглядом; она, с настойчивостью сумасшедшей, пыталась вскарабкаться на стол. В руках женщина держала какой-то бесформенный предмет…
– Маска! Маска!
Спадакаппа бросился на эту женщину, в то время как юная девушка, обессиленная отчаянной борьбой, упала на колени и протянула руки к принцессе Беатриче. Та подбежала к несчастному существу и подняла девушку. Она сжала девушку в объятьях и, еще не отойдя от возбуждения, уговаривала ее:
– Не бойтесь больше ничего, дитя мое… Я ваш друг…
– Друг! – пробормотала Жилет с признательной улыбкой. – Да, друг! Я вижу это по вашему доброму лицу…
Девушка была почти без чувств, и Беатриче пыталась привести ее в сознание. Тем временем Спадакаппа схватил Безумную Маржантину. Та дико засмеялась, а потом захохотала:
– Вы пришли помочь мне надеть на нее маску?
Она держала в руках кусок влажного войлока, источавшего сильный запах.
Спадакаппа был итальянцем. В Риме он долгое время вращался в таинственном мире отравителей и цыган…Возможно, ему был знаком тот специфический запах, который исходил от войлока. Он побледнел и смачно выругался по-итальянски.
Он крепко сжал руку сумасшедшей. Та взвыла от ярости, потом выпустила из рук кусок войлока. Спадакаппа отшвырнул его ногой в глубину комнаты.
– Сидите спокойно, – приказал он, иначе я свяжу вам руки.
– Я хочу надеть на нее маску! – орала сумасшедшая.
– Для чего?
– Чтобы она потеряла свою красоту! Чтобы я ее больше не видела такой, какая она есть! Чтобы никто не мог ее узнать!.. Я хочу надеть на нее маску!..
– Хорошо! Вы сделаете это завтра, и я вам помогу!
– Правда?
– Клянусь вам!
Безумная захохотала. Потом внезапно, как будто ее больное сознание разом перевернулось и всё только что происшедшее исчезло из памяти, она забилась в угол, скорчилась и до странности нежным голосом принялась напевать колыбельную песню.
– Бедная женщина! – прошептала Беатриче, не выпускавшая старуху из вида.
В это мгновение Жилет пришла в себя.
– Дитя мое, – сказала принцесса, – у вас есть силы следовать за мной?
– О да, мадам! Уведите меня… Я так боюсь!
– Теперь не надо бояться…
Беатриче обхватила Жилет за талию и повела ее к двери. Маржантина увидела их. Она вскочила на ноги с ужасным завыванием:
– Значит, вы ее уводите!.. Я не хочу!.. Кто вы такие? Зачем вы пришли сюда?
Беатриче обернулась к безумной, которую удерживал Спадакаппа.