Чтение онлайн

"Милый Тинчи, - гласила записка.
– Я хорошо знаю, что ты не забываешь обо мне, но сама не пускаю тебя. Ты пришёл сегодня и меня не застал - что за беда! Во мне продолжает теплиться твоя жизнь и это - серьёзно...(зачёркнуто) нет, какая глупость - ведь это радостно, радостно, радостно!!! Пусть даже ты уйдешь, и встретиться нам суждено через много лет, когда и ты, и я станем взрослее, и будем смотреть на происшедшее совсем другими глазами. Не ищи меня, пусть об остальном позаботится Судьба.

Обнимаю тебя, целую и во всём иду навстречу тебе, милый мой Мечтатель!

Твоя Тайри."

Часть V

Соборная площадь

Глава 19 - Рыцари Солнца

Маркесс мог и не говорить этих слов, но они рвались прочь из его сердца. Ему казалось, что он не вправе обладать ими в одиночку. И потому его исповедь была так же длинна, как дорога от земли и до небес, и от небес обратно на землю.

Линтул Зорох Жлосс, "Если бы люди умели слушать"

1

– Кто я такой? Человек этого мира. И множества других миров. Этот мир мне ближе, потому что здесь я когда-то родился и провёл детство. Потом... потом со мной случилось то, что человек обычный назвал бы смертью. Признаться откровенно, так поначалу думал и я. Но Они... я буду называть их просто - Они... так вот, Они дали мне возможность продолжить жизнь, - правда, в несколько ином виде.

Для нас всё равно, сказали Они, тумены Чингиса или полки Даурадеса, восход или закат Вавилона, восход или закат Киммерии... Что толку плакать над пожаром Хорезма или пожаром Персеполя, когда точно так же вопиют к небу башни из черепов, насыпанные воинами Тимурленга, горы непогребенных трупов на Ипре, миллионы погибших во время бомбёжки Манхеттена?..

Вы спрашиваете, где это, кто это, с кем это было? Не всё ли равно, если это - всегда здесь, сейчас и с вами? Боль и страх, страдание и смерть - едины во временах, едины во Вселенных.

Именно и только то единство, что ощущается каждым нормальным, истинным человеком, единство, которое не дает покоя и зовёт людей через века и страны на бой за истинное счастье, было Их проблемой. Мы, сказали Они, уверены, что вы, собранные из разных эпох и миров, сумели бы, если б захотели, пусть не изменить полностью, но хотя бы, в меру сил и способностей - как-то исправить положение, когда человек, поставленный на уровень скота, вынужден тратить прирожденный талант на поиски пищи и изобретение всё новых способов убийства. Это ненормально - жить в тех Вселенных, в которых обитаете или обитали вы, в мирах, где настолько превышен уровень вмешательства в жизнь разумного существа влияний первичных, звериных, хищных, скотских, направленных на уничтожение...

Иными словами: изыди, Хайяк и да здравствует Бальмгрим!

Вначале нас было много. Мы называли себя Рыцарями Солнца. Мы получили в своё распоряжение всё. Мы могли изменить внешность и получить необыкновенную физическую силу. Мы могли шутя выучивать языки и безгранично впитывать знания, умения, возможности пользоваться любыми видами механизмов и оружия... И мы, отправясь в разные миры и эпохи, с готовностью взялись за дело.

Нет, я не хочу излишне касаться того, чего не было. Не было среди нашей стаи ни прирожденных убийц, ни трусов, ни предателей. Мы работали единым, сплоченным строем, единым словом и кулаком, единым течением мысли. Двадцать четыре единых души, двадцать четыре единых сердца и разума, изначально направленных к проверке и исправлению того, что может называться Единой и Истинной Вселенной.

Я был солдатом. Много раз. Я брал города. Я видел ящики со снарядами и патронами, на них стояли подчас клейма государств, испустивших воинственный дух за полсотни лет до этого. Пуля, предназначенная отцу, убивала сына... Я помогал спасать людей, которых отправляли умирать в лагеря смерти. Мы научились выпиливать отверстия в днищах вагонов и человеку, если он не был трусом, нужно было только дождаться, пока поезд затормозит на полустанке, выбраться и дождаться между рельсов, пока состав прогрохочет над ним. Потом... охрана догадалась, в чём дело. Позади поездов стали приваривать специальный лемех, что на ходу разрезал беглецов пополам...

Я был автогонщиком... на таких ужасных самоходных повозках без лошадей. Из одной из них однажды на моих глазах вылетел от удара человек... Я ни до, ни после не видел, что человека можно скатать в шар...

Я был учителем в школе - при тюрьме, где моими учениками были подростки, такие же как вы... и мы, вроде бы ладили... только как и что втолкуешь этому парню, если в душе он не чище, чем этот ваш славный и пресловутый Гоби, если мать его проститутка, а отец - вор, и всякой дряни он в этой жизни успел нахлебаться почище тебя...

Был инженером - обезвреживал стоки с заводов.... побывал и хлебопёком, и пивоваром, и цирковым атлетом, и пастухом... Никогда не забуду воздуха, наполненного ароматом чебреца и мяты, когда под вечер коровы возвращаются с пастбища, и из их раздувшегося вымени так и брызгают на землю струйки теплого и сладкого молока... Вот только художником, Тинчи, я так и не стал, как ни старался...

Я шатался по временам и странам, видел циклопические сооружения - пирамиды, храмы, хенджи, что возводили не маги и не боги, а - обыкновенными мягкими руками обыкновенные мягкие люди...

И всё-таки, мы поняли, в конце концов, что самое главное условие от нас скрыли. Точнее, в Их планы, очевидно, входило, чтобы сами мы - и разумные, и неуязвимые, и бессмертные догадались о нём сами.

Дело в том, что у нас, поначалу, почему-то ничего не выходило. Нет, мы вполне добросовестно проживали свои отрезки жизней, успешно выполняли задачи, возвращались, но... просматривая хроники, с удивлением и гневом узнавали, что нашего вмешательства в историю той или иной и эпохи, ни в одном из русел времени... просто не было. Более того - почему-то оказывалось, что и нас там тоже как будто не было! То есть, стоило кому-то из нас, успокоившись сердцем, с радостными надеждами возвратиться туда, на Бегущую звезду, как все результаты нашего вмешательства сами собой исчезали. Из гроба восставали поработители и предатели, мерзавцы и сумасшедшие, и те же партии "Правды", "Свободы", "Защиты Родины", "Единства" и "Справедливости" вели народы к гибели, и те же лагеря наполнялись рабами, и те же костры из книг пылали на площадях. Всё упрямо возвращалось на прежние места. История нас не замечала!..

Мы догадались, в чем была наша ошибка.

Мы посильно властвовали над мирами - да, но только пока сами находились в центре событий. Стоило нам вернуться - и непослушная пружина времени, судьба или рок, с безукоризненной точностью, упрямо расставляла события по обычным местам.

Мы поняли, чего от нас ожидают - когда в одной из экспедиций погиб первый из наших товарищей. Генри Уэйт висел на моих руках и шептал: "Я понял, я понял! не отправляйте меня обратно, я хочу умереть здесь..." Именно тогда, из хроник, мы впервые узнали, что добились результата.