ТВари
Шрифт:
На Игоря когда-то, вспомнила она, было совершено неудавшееся покушение, так вот он ей объяснял, что для того чтобы убить его или другого бизнесмена его уровня, нужен киллер-профессионал, который возьмет за это с заказчика не менее трехсот тысяч. Это потому что у Игоря своя служба безопасности, свои телохранители, бронированная машина и дом, напичканный электронными средствами защиты, и офис, набитый охранниками.
– А чтобы убить какого-нибудь ларечника, – говорил тогда Игорь, – достаточно нанять спившегося бывшего прапорщика или мента, дать ему аванс в тысячу долларов, чтобы купил себе «волыну» на черном рынке, да потом еще три тысячи дать по исполнению, чтобы уехал к теще в деревню и залег на дно, покуда доблестная милиция это убийство на кого-нибудь другого не навесит…
Ирма запомнила. Шесть тысяч будет достаточно. Но у отца попросила десять тысяч, чтобы с лихвой хватило.
А уже после этого позвонила Джону.
– Джон, надо встретиться.
– Всегда готов, а зачем, если не секрет?
– Скажу при встрече…
Агаше нравилось работать на радио, даже больше, чем на телевидении. Здесь витал какой-то дух абсолютной свободы. На эти утренние эфиры, правда, приходится приезжать ни свет ни заря. Но зато какое удовольствие, какой кайф работать с Мирским! И сама обхохочешься, и друзья потом все наперебой звонят: ну ты, Агашка, там дала сегодня, ну вы там с Серегой примочили, как вас только цензура пропускает?
Мирский сперва Агаше не понравился. Толстый, живот большой и складки на пояснице. Брррр. Носит широченные слаксы и огромного XXXL размера рубахи или футболки навыпуск. Жировые опоясывающие отложения выпирают из штанов, натягивая ткань, как будто под ней хранится ведро студня, спрятанного под одеждой и дрожащего при любом движении.
Поэтому Сережа поначалу не имел никаких шансов, о чем Агаша сразу дала ему понять. А Сережа намекал.
Сам-то он о себе как о мужчине самого высокого мнения. Даже завышенного. Самоуверенности у него побольше, чем у накачанного в спортивном зале красавца культуриста, когда тот выходит на пляж очаровывать загорелых красавиц.
Это часто бывает у толстых и низкорослых парней – свои физические недостатки они начинают компенсировать изысканным остроумием и неистребимым нахальством. И часто в этой борьбе с собственными комплексами толстых и умных мальчиков так заносит, что по инерции они выезжают на опасную встречную полосу самоуверенного нахальства, куда даже записные красавцы с телами аполлонов не смеют забираться.
Едва завидев красивую девушку, Сережа Мирский сразу принимался набиваться в любовники. Некоторым это импонировало. И порой Сережа добивался своего.
Проведя с Мирским пять или шесть эфиров, Агаша поняла, что девушки у Мирского нет. И это странно.
Странно от того, что фанаток, этих полусумасшедших дурочек, что приезжают к началу Сережиного эфира и стоят не вынимая из ушей проводочков с наушниками радиоплееров, настроенных на волну «Москва-Сити FM», и ждут его на улице напротив входа в АСБ-2 после окончания передачи, этих фанаток Сережа тоже обходит.
Как же так, удивлялась Агаша, это же бесплатные любовницы, влюбленные в своего кумира! А он их сторонится, бегает от них.
Агаше как-то спросила у Лены, диск-жокейши, что она думает по поводу Мирского. Лена приходила как раз к двенадцати менять Мирского и Агашу. Она тихо заходила в студию за пятнадцать минут до конца их эфира и, никому не мешая, готовила свою программу, изучала распечатку плей-листа и расписание рекламы. Потом, когда Серега убегал в аппаратную к программному директору послушать контрольку, у Агаши было обычно минут десять для того, чтобы пообщаться с Леной.
Лена была стройненькая, мягкая девушка с натурально льняными волосами. Агаше всегда нравились натуральные блондинки.
– Серега? – пожимая плечиками, говорила Лена. – Да он голубой.
– Ну да? – сомневалась Агаша. – Он же ко мне подкатывался, да и к Ирме Вальберс тоже.
– Это ничего не значит, – говорила Леночка, – они для маскировки делают вид, что их интересуют женщины.
– А друг у него есть? – интересовалась Агаша.
– Друг? – переспрашивала Леночка, перебирая диски и картриджи. – Так он вроде как с этим, – и Лена называла громкое известное в телевизионных кругах имя.
Но работать с Сережей на эфире было огромным удовольствием.
На их программе «Вставай, Москва» они, казалось, могли творить все, что заблагорассудится.
Мирский ругал на чем свет стоит гаишников, что создают пробки и думают только о взятках, подтрунивал над московским начальством, которое не вникает в чаяния простых москвичей, откровенно смеялся над любителями мыльных сериалов и над футбольными фанатами… Он даже позволял себе некоторые анекдотцы про кавказцев, в смягченном, правда, варианте, заменяя слова «хачик» и «черножопый» на «инородец», «едок шавермы» и «кавказский чемпион».
Агаше тоже позволялось шутить. Сережа даже помог Агаше найти свою жилу, определить ту область человеческой глупости, в сторону которой она и будет метать стрелы своего остроумия.
Так, на втором их эфире Серега принялся допытываться у Агаши, чьи пристальные взгляды в метро ей наиболее противны – липучие взгляды грязных отвратительных старикашек? Наглые раздевающие взгляды «кавказских чемпионов»? Похотливые взгляды пятнадцатилетних недорослей, что слишком рано обрели свою половозрелость, уступающую в развитии зрелости ума?
В то утро Агаша острила как бешеная – об этом и интерактив свидетельствовал. Количество звонков на эфир било все рекорды.
А в третий их эфир Серега задал тему: о каком женихе мечтает современная москвичка. Агаша настолько развила тему, что звонить на эфир стали даже очень и очень приличные люди. Так, из своего бронированного «Мерседеса» с шофером на эфир к Агаше и Мирскому дозвонился один высокого полета бизнесмен и предложил Агаше поступить к нему на работу начальницей отдела по связям с общественностью. И еще десятка полтора мужчин позвонили с предложениями отвезти Агашу в Лондон и Париж и потом жениться на ней.