Чтение онлайн

Что со мной ПРОИСХОДИТ?

Зачем ему понадобилось обнимать меня там, в консульстве? Не то чтобы мне не понравилось,

конечно, – скорее наоборот, – но с тех пор я жажду повторения банкета. Да почему мне вообще

хочется к нему прикоснуться? Он же Моделефил!

Правда, он сделал для Марка и Холли все от него зависящее. К тому же поступил в разрез с

собственными убеждениями. Я хочу сказать, идея их свадьбы ведь никогда не стояла для него на

первом месте.

Но я не услышала от Кэла ни словечка протеста за целый день. В действительности, благодаря ему

наша парочка в конце концов получит свою желанную свадьбу.

Для такого ярого противника института брака это должно казаться ударом. Мне интересно,

осознает ли он это.

Я:

– Эй, а что произошло с твоим антибрачным настроем?

Кэл:

– Что?

Я (уменьшая громкость «Queen»):

– Я думала, ты категорически настроен против брака Холли и Марка. Тогда почему ты поддержал

всю эту аферу?

Кэл:

– Ты что, записываешь нашу беседу в блокнот?

Я:

– Угу, что-то в этом роде.

Кэл:

– Превосходно. Что еще ты обо мне написала?

Я:

– Что ты пускаешь слюни во сне.

Кэл:

– Неправда.

Я:

– Правда. Я утром увидела, когда тебя будила.

Кэл (пытаясь выхватить журнал):

– Дай мне посмотреть.

Я:

– Эй! На дорогу смотри, мистер. Но если серьезно, почему ты изменил свое мнение?

Кэл:

– О чем?

Я:

– О БРАКЕ!!! Почему ты теперь «за», хотя раньше был «против»?

Кэл:

– А я до сих пор «против». Просто я изменил свою точку зрения в отношении Марка и Холли.

Я:

– Это очевидно. Но почему?

Кэл:

– Просто они производят впечатление... единого целого. Такой пара и должна быть. Мне так

кажется.

Я:

– А я ведь тебе говорила.

Кэл:

– Знаешь, это не значит, что я стал сторонником брака. Я просто стал сторонником Марка и Холли.

Я:

– Это все, чего я хотела. Помнишь, там, в самолете?

Кэл:

– Ну, в то время я Холли и не знал толком. И до сих пор считаю, что Марку не помешало бы

посмотреть мир, перед тем как он остепенится. Не фыркай. Мир большой, в нем столько всего

можно увидеть. Мужчина не должен себя связывать, пока он слишком молод.

Я:

– Прошу прощения. Марку тридцать пять лет. В большинстве стран это считается средним

возрастом. И он ПОПЫТАЛСЯ посмотреть мир, помнишь? И заработал в ответ на свои усилия

пищевое отравление.

Кэл:

– Я это осознаю. Вот поэтому и изменил свое мнение. О Марке с Холли.

Я:

– Но не о любви и браке в целом.

Кэл:

– Я все еще полагаю, что брак – это устаревший институт. А еще я полагаю, что он лишает людей

какой-либо индивидуальности. Я хочу сказать, ты вспомни хотя бы, как женщины берут фамилию

мужа...

Я:

– Не ВСЕ женщины.

Кэл:

– Большинство. Как насчет тебя?

Я:

– Гм, я создатель Чудо-кота. Может, ТЫ обо мне никогда и не слышал, но я известна очень многим.

Если я изменю фамилию, это собьет с толку моих поклонников. И вообще. Мне моя фамилия

нравится такой, какая она есть. Даже несмотря на то, что она, само собой, была передана мне

патриархальным обществом, которое порабощает женщин, лишая их данной при рождении

индивидуальности посредством брака.

Кэл:

– Вот видишь? Об этом я и говорю!

Я (снова фыркнув):

– Эй, я вообще-то пошутила.

Кэл:

– О. Что ж, я все равно как раз об этом и говорю.

Я:

– А вот и нет. Это не то, о чем ты говорил раньше. Ты сказал, что не веришь в брак, потому что

млекопитающие генетически не предрасположены к моногамии, а я привела в пример волков и

ястребов. Еще ты упомянул, что химические реакции в нашем мозгу заставляют нас верить, что мы

любим, хотя на самом деле испытываем лишь вожделение. Это все есть здесь, в дневнике. Если

ты мне не веришь, могу найти.

Кэл:

– Ты записала и этот разговор? Это же должны читать Холли с Марком!

Я:

– Э-э-э. Ну, да. Возможно. Оставь свои попытки сменить тему. Ты серьезно в это веришь? Что

человеческие существа не способны придерживаться моногамии? Потому как я могу перечислить

множество браков, в которых ни один из супругов никогда не гулял на стороне...

Кэл:

– Откуда тебе знать?

Я:

– Думаю, я бы знала, если бы мои родители друг другу изменяли.

Кэл:

– Откуда? Если бы они не сказали, ты бы даже не догадалась. Ты бы не имела ни малейшего

понятия.

Я:

– Хорошо, а как насчет родителей Ронды?

Кэл:

– Какая, к чертям, Ронда?

Я:

– Ронда. Та, которая была с Паоло. Ее родители отпраздновали тридцать пятую годовщину

свадьбы.

Кэл:

– У тебя нет ни малейшей возможности узнать, были ли родители Ронды моногамны в течение

этих тридцати пяти лет.

Я:

– Согласна. Однако держу пари на двадцать баксов, что они были. Никто не ездит в круиз с

партнером, который тебе изменяет.