Чтение онлайн

— А ты разве не мусорок?

— Дура ты. И коза у тебя дура. — Оставляю я на столике початую пачку папирос, которую Милка жестом фокусника прячет в своё декольте, чмокает меня в щёку и отбегает в дальний угол камеры, когда в двери проворачивается ключ.

— Прощай, мусорок! — посылает она мне воздушный поцелуй и машет ручкой. То ли мне показалось, то ли в уголках её глаз заблестели слёзы.

Больше ничего интересного не происходило. Меня всё чаще привлекали к несению службы в карауле, как разводящим, так и на вышке. Народу катастрофически не хватало. Диверсы нанесли гарнизону базы серьёзные потери. И если днём ещё как-то обходились, то на ночь приходилось добавлять несколько дополнительных постов, вот и припахивали всех, кого можно. Полковник Васин с каждым днём мрачнел всё больше и больше, видимо дела шли не очень или снова начались тёрки между ведомствами. А в один прекрасный день, точнее ночь, и Милку у нас забрали, перевели в городскую тюрьму. По всей видимости окончательно отстранив группу Васина от этого дела. Я как раз стоял на посту у ворот, когда её уводили. Воронку на дороге так и не засыпали, так что попасть на остров в машине, было невозможно. Вся техника останавливалась за мостом, а дальше пешком. Вот Милку и проконвоировали мимо меня двое чекистов в сопровождении начкара. Обменялись мы с Люськой только взглядами и, подмигнув мне, она отвернулась. А я ещё долго пребывал в непонятках, то ли она так попрощалась, то ли на мушку меня взяла.

Зато через пару дней полковник Васин приехал сильно довольный, Иваныч тоже и началась раздача слонов, в основном мне. Во-первых, меня поздравили с присвоением очередного звания, теперь я старший сержант. Во-вторых, мне вручили боевые награды: медаль «За отвагу», и чего я никак не ожидал — орден «Красной звезды». Грех было не проставиться и не накрыть поляну, чтобы обмыть заслуженные награды. Картохи с тушёнкой и луком я нажарил, а Иваныч выставил на стол две бутылки водки. Так что посидели мы славно. Поговорили за жизнь, за службу, и за войну. Пришлось рассказать всем, за что мне достались эти награды. И заодно выяснилась судьба 33-й армии. Полковник Васин и рассказал, что армия вырвалась из немецкого окружения буквально на днях. А по большому секрету добавил, почему это произошло. Оказалось, что Сталину кто-то доложил о бедственном положении как армии, так и кавкорпуса Белова, в обход как штаба, так и командующего Западным фронтом. Вот хозяин и рассвирепел. Головы полетели, хоть и в переносном смысле. Жукова сняли, всем остальным сделали вливание с патефонными иголками. Наконец-то прекратив все бестолковые наступательные операции на московском направлении. В конце марта немцы уже окончательно оправились от зимних поражений и плевать хотели на потуги советских генералов.

Когда же всё выпили, Васин и пригласил меня в кабинет для приватного разговора. Партия в шахматы затянулась надолго. Полковник меня агитировал пойти в органы, отучиться на командира и служить где-нибудь в особом отделе. Я как мог отбивался от такой чести-участи. Тогда он предложил мне пойти по профилю, хотя бы в артиллерийское училище, тоже отбился, попросившись в действующую армию. А когда Васин стал задавать мне осторожные вопросы насчёт Милки, я понял, что всё это жу-жу-жу неспроста.

— Сбежала? — задаю я прямой вопрос.

— Да. — Чуть помявшись, ответил полковник Васин. — От смежников, на следственном эксперименте. Ушла из-под самого носа.

— Вам что будет за это? — обдумываю я очередную комбинацию в нашей шахматной партии.

— Да ничего. От этого дела мою группу отодвинули. Шпионка сбежала от местных чекистов. Нас отзывают в Москву. Так что все лавры достанутся им.

— А где все протоколы крайних допросов шпионки? — прохожу я своей белой ладьёй по правому флангу «неприятеля», громя его защиту на этом направлении.

— Вот их-то и нужно будет доставить в Москву. Ты с нами сержант? — подтягивает полковник на фланг свою туру, усиливая защиту.

— А есть варианты? — меняю я направление атаки, напав на чёрного коня.

— Можешь здесь остаться, могу тебя в госпиталь устроить, а могу и в команду выздоравливающих определить, через пару дней она на фронт отправляется. — Отскакивает он под прикрытие ферзя.

— Третий вариант меня бы устроил. — Увлекаюсь я атакой на лошадь и «съедаю» её.

— Хорошо. Завтра поможешь нам выбраться из города, а насчёт тебя я договорюсь. Ты ведь машину водишь. — Делает очередной ход полковник, срубив у меня ладью.

— Вожу. Только у меня прав нет. Вам мат, профессор. — Атакую я ферзём его короля, срубив пешку.

— Силён, чертяка. А права не понадобятся. У тебя удостоверение есть. Ладно, сейчас спать, завтра трудный день предстоит. — Выпроваживает меня Васин из своего кабинета.

Прямо с утра я приготовил оружие, собрал все свои вещи и документы. Также закинул в сидор сухпай на двое суток и был готов ко всему. После завтрака провернули спецоперацию по вызволению эмки из ловушки, а затем мы с полковником Васиным поехали по делам на приватизированной трёхосной полуторке, хозяин которой ещё не объявился. Заскочили в военкомат, где получили предписание для меня, потом проехали мимо вокзала, чтобы я знал, куда мне попасть. Заехали в областное управление НКВД, после чего выехали на Московское шоссе и покатили прямо в Москву. Я выехал. Полковник сошёл ещё в городе. Я же, проехав несколько километров, свернул возле ближайшего перелеска и, бросив машину в «зелёнке», вернулся в город пешком. Полковник Васин и его группа поедут другой дорогой. Это всё, о чём я мог только догадываться. Так что выполнив свою задачу, нашёл вокзал и влился в команду 33, показав своё предписание самому старшему из лейтенантов…

Наконец-то я еду на фронт. Воевать, а не участвовать в многоходовках, проводимых нашими внутренними органами. По крайней мере, на передовой всё понятно. Вот твой окоп, рядом с тобой боевые друзья, а враг там, в другом окопе за нейтральной полосой. Одет в форму врага, оружие у него соответствующее, так что легко узнаваем. Даже если этот враг тебя окружил и находится со всех сторон, ты знаешь в кого стрелять. Успеешь нажать на курок первым — победил. Не успеешь — проиграл. А главное, есть кому спину прикрыть, а не всадить в эту спину нож. Нож, это фигурально выражаясь, но огрели меня разделочной доской по бестолковке неслабо. Хотя может благодаря этому я и жив остался, только всегда больно осознавать, когда тебя наё… обманывают, а потом ещё и предают.

Эшелон уносил меня всё дальше от места событий, как я понял на юг, так как солнце всходило слева по ходу движения, а закатывалось за горизонт справа. Ехал я не один. Из рязанских госпиталей собрали всех излечившихся, сформировали команду, и в составе маршевого пополнения отправили усиливать южное направление. Сказали, что народ обстрелянный и нехрен его в запасном полку мариновать, можно с ходу в бой направлять.

Хоть я и попал в передрягу, зато по направленным запросам из моей части пришли документы о присвоении мне очередного звания — старший сержант. И чего я никак не ожидал, медаль «За отвагу», ещё по представлению из 119-й стрелковой дивизии и орден «Красной звезды», а это уже майор Жабо написал представление, за бой в районе деревни Пинашино. Полковник Васин предлагал мне пойти в артиллерийское училище, но я отказался, сославшись на недостаточное образование. Хотя 7 классов для сороковых годов, это хороший уровень.

Можно было и подучиться, вот только было одно но. В тылу меня гораздо проще найти в случае чего, а я хотел потеряться. Мало того, что история, в которую я, благодаря своему счастью, влип, очень дурно пахла, и не просто пахла, а прямо смердела, так ещё и я слил кое-какую инфу из будущего, про предателей и шпионов. И хотя Милка в своих показаниях не называла конкретных фамилий, а только намекала на их присутствие, я-то знал. Поэтому Хрущ, Влас и другие клички агентов я озвучил. Так что свалить как можно дальше от Рязани, да и от самой Москвы, было моей заветной мечтой. И она с каждым перегоном становилась реальней.

Ехали мы через Ряжск, Мичуринск, Грязи, Жердевку, Борисоглебск и Михайловку, и наконец прибыли в Сталинград. В эшелон собрали почти всех простых романтиков, за исключением отважных лётчиков, моряков и ещё танкистов. В основном конечно «махра», но и специалистов хватало. Например, в нашей теплушке ехала команда артиллеристов, не конкретных пушкарей, а всех, кто имел хоть какое-то отношение к артиллерии. Хотя эшелон и числилися воинским, но и не литерным, так что тряслись мы со скоростью пассажирского поезда, подолгу отстаиваясь на узловых станциях и перегонах. К концу пути жрать хотелось неимоверно, так как сухпай, выданный на трое суток, за трое суток же и сожрали. Никто же не предполагал, что будем ехать ещё столько же, да и не знал, куда нас везут. Некоторые, особливо запасливые и продвинутые, в том числе и я, сразу всю свою пайку не сожрали, отложив трошки на чёрный день, но чёрный день наступил на четвёртые сутки, так что пришлось рассупониться и залезть в нычку. Не будешь же жрать в одну харю, да ещё в темноте, когда столько голодных вокруг. Кто-то точил, как мышь, спрятавшись ночью в норке, но таких было мало. Поэтому на пятые сутки пили чай, заваренный из вторяков, выгребая крошки из сухарных мешков и сумок, а на шестые, просто горячую воду, пытаясь обмануть голодный желудок.