Чтение онлайн

А вот это уже не мыло и не тол. На мину с часовым механизмом тоже не похоже, а вот на анодную батарею к радиостанции вполне потянет. И зачем эти батареи Гургенидзе? А главное, где он их взял? В дивизионе только одна радиостанция, и та для связи с артполком. Проносятся в моей голове мысли. Но поразмыслю про это позже, а пока все улики необходимо спрятать. Так что достаю из своего вещмешка запасной, укладываю в него батареи, записную книжку, мыло, сколько вошло, чтобы замаскировать это всё сверху, и прячу в укромном месте. Всё, что осталось, прибираю обратно в свой сидор. А в туристский рюкзак Гургена накладываю обломков кирпичей, положив сверху гургеновскую же трофейную гранату, привязав за её кольцо верёвочку, которой затягивают горловину мешка. Заминировав таким хитроумным способом кучу стратегического сырья, возвращаюсь обратно.

— Ну, что там? — с любопытством уставился на меня шахтёр.

— А, мыло. — Пренебрежительно машу я рукой.

— Мыло?! — почему-то обрадовался он.

— Ну да. Хозяйственное. — Протягиваю я ему целый кусок.

— Спасибо. — Расплывается он в улыбке. — Мыла мы уже целый месяц не видели.

— А это убери на место. Ты ничего не видел и не брал. — Подмигиваю я ему, передавая рюкзак.

— Само собой. — Согнувшись под весом «слегка» потяжелевшего мешка для туристов, заносит он его в наш амбар. Я же перекуриваю на свежем воздухе и заваливаюсь спать, в надежде досмотреть вчерашний эротический сон, прерванный на самом интересном месте…

Продолжения не последовало, спал я без сновидений, так что проснулся ещё до подъёма. Распаковал свой мешок, всё лишнее мыло сложил на краю стола, внимательно его рассмотрев при дневном свете. Мыло как мыло, обыкновенное, хозяйственное советское и нисколько не вкусное. В вещмешок прячу всё своё дополнительное вооружение, документы и награды, забрав оттуда только смену белья, которую ложу в противогазную сумку, предварительно вытряхнув из неё противогаз. Мало ли что. Вдруг из свидетелей стану подозреваемым, и меня упекут в застенки. Так что лишние улики мне ни к чему. Вот только кому на храненье его передать? Рассматриваю я спящих красноармейцев. Кто-то из них стучит комиссару, причём как-то избирательно и однобоко. Хотя, мы ведь во дворе разбирались, любой, проходящий по улице, мог наши разборки подслушать и подглядеть в дырку в заборе. Ладно, отдам комиссару. Надеюсь, партийная совесть у него пересилит любопытство. А если не пересилит, то на этот случай у меня эфка за колечко привязана, а не немецкое яйцо, как в рюкзаке с кирпичами.

Пока я собирался, Удальцов вскипятил воду в котелке на плите печки-инвалида, так что быстро пью утренний кофе (кипяток с рафинадом вприкуску) и перекусываю корочкой хлеба. После чего назначаю наряд на НП.

— Наливайко, сразу же после завтрака берёшь с собой Удальцова и Чеботаря и следуешь в первую роту первого стрелкового батальона. Там выберете НП и будете с него наблюдать за противником.

— Понял. — С ленцой отзывается усатый.

— Зато я не понял. А ну-ка повторить приказание! — строю я расслабившегося хохла.

— Есть, забрать с собой Удальцова и Чеботаря и выбрать наблюдательный пункт в первой роте. После чего наблюдать за противником. — Вскакивает он со скамьи, на которой сидел и, вытянувшись по стойке смирно, повторяет приказ.

— Вот так-то лучше. А к обеду я уже буду на месте. Хотя… Джафаров!

— Я. — Откликается, сидящий за столом ефрейтор.

— Если меня не будет, сразу после обеда вместе с Барановым и Ростовым смените на НП группу Наливайко.

— Есть, сменить группу Наливайко после обэда. — Встаёт и повторяет он приказание.

— Сейчас занимаетесь по распорядку, а я пошёл. — Отправляюсь я в неизвестность. При оружии и в полной боевой экипировке. Пускай бойцы видят, что я ушёл со всеми вещами. В случае чего, к ним будет меньше вопросов.

По пути захожу в штаб дивизиона, где Иван Капитонович выписывает мне «увольнительную», о том что:

«Старший сержант Доможиров Н. Н. направляется в военную прокуратуру 341-й стрелковой дивизии для дачи свидетельских показаний.»

Ставит штамп дивизиона и расписывается. Комиссара в штабе я не застал, так что приходится импровизировать на ходу.

— Товарищ лейтенант, вы за вещичками моими не присмотрите, пока я в командировке? — снимаю я с плеч вещмешок. — А то в нашем амбаре проходной двор, опера всякие шляются, как шпионы немецкие. Боюсь, сопрут. — Шучу я.

— Всё так серьёзно? — Смотрит он мне в глаза.

— Более чем. И будьте поосторожней. Там у меня не только личные вещи и награды, но и гранат немного. — На всякий случай предупреждаю я.

— Хорошо. Оставляй, коли так. В уголок вон поставь, под лавку. У нас в штабе немецких шпионов нет.

— А вы в этом точно уверены? — снова юморю я.

— Уверен. — С сомнением говорит Капитоныч. — Ни пуха. — Желает он мне удачи.

— К чёрту. — Посылаю его в ответ.

На выходе нос к носу сталкиваюсь с комиссаром, и замираю по стойке смирно, приветствуя старшего по званию. Карабин у меня на ремне, так что рукой не машу.

— Товарищ Доможиров? — Узнаёт он меня.

— Так точно. — Подкалываю я замполита.

— А вы куда? — поморщился он, услышав такой ответ. Но всё-таки не стал делать мне замечание.

— Так, в штаб дивизии. В прокуратуру вызывают.

— Вы это, поосторожней там будьте. И что-то я ещё хотел спросить? — задумался комиссар. — Вспомнил! — Прямо как Ньютон прокричал он, когда тому на голову свалился кирпич, или яблоко, тоже не помню, давно это было. — Вы же у нас комсомолец?

— Да. — Подтверждаю я его догадку.

— Тогда обязательно зайдите к ответственному секретарю ВЛКСМ и встаньте на комсомольский учёт. — Жестикулирует он поднятым вверх, пальцем правой руки.

— А к безответственному секретарю можно зайти? — снова зачем-то шутю я.

— К безответственному нельзя! — отрубил комиссар. — И следите там за словами.

— Разрешите, идти?

— Идите. — Отпускает меня замполит, предупредив, чтобы я следил за базаром.

До Елизаветовки, где располагался штаб нашего артполка, топать мне километров шесть с гаком, и ещё километр до Ново-Александровки, где находилась военная прокуратура и другие штабные и вспомогательные подразделения дивизии, поэтому бодро вышагиваю по левой обочине дороги, соблюдая все правила уличного движения. Негромко напевая задорный мотивчик из творчества Михаила Круга.