Чтение онлайн

— Вы не подскажете, где мне особый отдел найти, товарищ военюрист?

— Автоматчик за дверью. Так что вас проводят, товарищ старший сержант. — Отрывает он взгляд от бумаг.

Как у них всё серьёзно поставлено, выхожу я в сени, целого автоматчика за мной прислали.

— Веди, начальник. — Увидев, курящего там важного ефрейтора, прикололся я.

— Ты что ли Доможиров? — смотрит он на мои петлицы.

— Я.

— За мной иди. — Первым ступает он на крыльцо, не выпуская самокрутки изо рта, и, прихрамывая, идёт дальше, с автоматом в положении на ремень.

Значит не на расстрел. Хоть это радует. Размышляю я про себя, рассматривая новенький ППШ, идущего впереди сопровождающего.

— Автоматик-то как, хорошо работает? — завязываю я разговор.

— Не жалуюсь. — Односложно отвечает ефрейтор.

— Новый совсем. А мне вот не дали, хоть по должности и положено.

— А что у тебя за должность? — Интересуется он.

— Командир разведотделения.

— Странно. Но ты ж разведчик, так что добудь.

— Где?

— Известно где. У немца. Мы когда зимой наступали, много всяких трофеев захватили. Почитай все разведчики в моём отделении с ахтоматами были. А пехота с немецкими пулемётами. — Разговорился сопровождающий.

— Так ты из разведки?

— Был. В марте меня зацепило, но не тяжело, слава богу, так что в нашем санбате отлежался. А в разведку меня не берут, пока окончательно не поправлюсь. Так что сейчас при взводе НКВД числюсь.

— Понятно. Я тоже после ранения. На днях в дивизию прибыл. Сейчас вот в артиллерийской разведке служу. Звать-то тебя как, товарищ ефрейтор? — на всякий случай знакомлюсь я с ним.

— Андрюхой родители нарекли.

— А я Николай. Приятно познакомиться.

— Взаимно. Вот мы и пришли. Так что заходи в избу. А я тут подожду. — Пропускает меня вперёд он.

Поднявшись на высокое крыльцо двухэтажного, по всей видимости бывшего купеческого дома, вхожу внутрь и докладываю, сидящему в коридоре дежурному о прибытии.

— Ваши документы? — протягивает он руку.

— Вот. Возьмите. — Достаю я из кармана гимнастёрки красноармейскую книжку и, забрав из неё всё лишнее, отдаю ему.

— Старший сержант Доможиров Николай Никанорович. — Читает он, и записывает мои данные в какой-то журнал. Посмотрев на часы, ставит время и поставив галочку, протягивает мне перьевую ручку.

— Вот здесь распишитесь, — указывает он пальцем, — где галочка. Чего так долго? — Возмущается он.

— Я был в военной прокуратуре. — отвечаю я.

— Следователь по вашему делу уехал. Так что оставьте оружие, снаряжение и верхнюю одежду в прихожей и пройдите в кабинет к начальнику Особого Отдела.

— А куда мне идти? — выполнив его распоряжение, уточняю я.

— Вас проводят. — Окидывает он меня цепким взглядом. — Важенин! — кричит он.

— Я здесь. — Выходит из дверей самой ближней комнаты дневальный.

— Проводи сержанта к начальнику и дождись там.

— Прямо по лестнице и налево. — Указывает мне направление рядовой и идёт позади. На ремне у него кобура с наганом и штык-нож от СВТ. Винтовка скорее всего тоже есть, в комнате для наряда. Как всё серьёзно.

В конце коридора второго этажа возле массивной двухстворчатой двери из-за которой доносится стук печатной машинки, мы останавливаемся и, заглянув в приоткрытую дверь, боец пропускает меня внутрь, войдя следом. В комнате, служащей скорее всего приёмной, стоит несколько письменных столов. За которыми сидят машинистки и усиленно «давят клопов», стуча по клавишам печатных машинок. Точнее, стучат только две. Третья женщина в форме читает бумаги, а четвёртый — завгар (заведующий этим гаремом лейтенант), охлопав меня по карманам, пропускает в смежный кабинет, закрыв за мной тяжёлую дверь.

— Ну здравствуй, товарищ старший сержант. Давненько не виделись. — Раздаётся знакомый голос со стороны окна, и у меня наступает ощущение дежавю или скорее состояние грогги…

Бросив на меня косой взгляд, хозяин кабинета куда-то вышел, а я, представившись по всей форме, иду здороваться. Обниматься с полковником Васиным мы не стали, но крепкими рукопожатиями обменялись, как с ним, так и с лейтенантом. В результате держать в себе я ничего не стал, а как на духу выложил всё, что со мной приключилось. Не забыл я упомянуть и о своих подозрениях и предположениях, относительно шпиона или завербованного предателя — Гургенидзе. А также о его связях. Полковник в основном слушал меня, не распространяясь о своей миссии, лишь намекнул, что его группа приехала почистить тылы армии (в преддверии предстоящего наступления, додумал я про себя). Тихий контролировал входную дверь, прислушиваясь, не подслушивает ли кто, а мы с Васиным шептались в глубине кабинета, сидя за большим канцелярским столом.

— На улице нас дождись, Николай. — Закончил разговор Васин. — Я сейчас озадачу местное начальство, а потом мы тебя подбросим в расположение, отдашь всё, что нарыл.

— Понял. Разрешите идти?! — встаю я из-за стола, замерев по стойке смирно и громко попросив разрешения, увидев, что Тихий кивнул, слегка приоткрыв двери.

— Идите, товарищ старший сержант. И впредь, докладывайте сперва по команде, а не занимайтесь самодеятельностью. — Отчитывает меня полковник.

— Есть. Докладать по команде. — Отвечаю я и с задумчивым видом выхожу из кабинета.

— Ну что, намылили тебе холку? — спрашивает Важенин, увидев моё состояние.

— Ещё как. — Иду я впереди него и чешу затылок.

— То-то, это тебе не там… — Как-то загадочно, и с многозначительным видом сообщает он.

«Ласты мне завернули» уже в прихожей, причём даже одеться не дали, гады. Два мордоворота, делая вид, что пошли на улицу, скрутили мне руки и в позе ласточки вытолкали за дверь, открыв её моей головой. Причём ничего не объясняя. Спустили с крыльца и закинули в подвал, как я понял в дальнейшем, в камеру предварительного заключения или злоключения. А вот таких перемен я точно не ожидал.

Глаза не успели привыкнуть к полумраку, так что почти ничего не вижу, зато чувствую, как меня подняли с бетонного пола и, прижав лицом к кирпичной стене, грубо обыскали, вытащив всё из карманов. Я, конечно, не девка, но с такими наклонностями этим пидоркам только в гей-клубе работать, или это профессионализм называется. Снова больно вывернули руку, и один из обыскивающих куда-то ненадолго отлучился. Через несколько минут входная дверь снова хлопнула и в подвал спустились уже двое. Слышу, как кто-то чиркает спичкой, после чего меня разворачивают лицом к свету, который пробивался сквозь небольшое зарешёченное окошко под потолком. Под окошком стоял стол, а за ним сидел и курил какой-то горбоносый орёл в комсоставовской шинели. Рядом стоял гургеновский рюкзак с кирпичами, а на столе лежала граната (немецкое яйцо М-39), которой я типа заминировал кирпичи. Причём колечко было оторвано, и если бы это была наша «лимонка», она бы обязательно бахнула. У немецкой взрыватель находится с другой стороны. Защита от дурака.