Чтение онлайн

Мадам Роза указала Викки на стул с бархатной красной обивкой, и Викки, присев, вежливо оглядела шатер изнутри. Черный шелк не пропускал в шатер дневного света. Стоящий на полу большой электрический вентилятор создавал в помещении приятный холодок. По брезентовому полу тут и там были разбросаны яркие коврики, освещенные сверху антикварной и, судя по всему, очень дорогой лампой. В общем, создавалось впечатление, что дела у этой прорицательницы идут весьма и весьма неплохо.

— Вы предсказываете будущее при помощи хрустального шара? — спросила она мадам Розу, поскольку пауза затянулась.

— Иногда. Но я предпочитаю карты.

И вновь Викки отметила хриплую нотку в ее голосе. Необычным показался ей и акцент — не то английский, не то по-южному тягучий, но в целом совершенно незнакомый.

— Вы действительно цыганка? — спросила Викки в порыве любопытства.

— Да. Хотя мы сами предпочитаем называть себя рома.

Викки закивала, радуясь тому, что женщина не обиделась.

— Мне бы хотелось предсказать вам будущее, — сказала мадам Роза. — Просто так, не за деньги.

От ее пронзительного взгляда Викки почувствовала себя не в своей тарелке: ей вдруг вспомнилось, что щека у нее вспухла.

— Боюсь, я не верю в мистику, — ответила она.

— И не нужно верить. Будем считать все это игрой.

Мадам Роза поднялась, подошла к длинному столу и взяла в руки деревянную шкатулку. Оттуда она достала карты — судя по их виду, такие же старые, как и шкатулка.

— Эти гадальные карты принадлежали когда-то моей матери, — сказала она. — Как видите, тиснение на рубашке совсем стерлось. Обычно для клиентов я использую другую колоду.

Недоумевая, почему именно ей выпала такая особая честь, Викки смотрела, как мадам Роза, закрыв глаза и шевеля губами, тасовала колоду. Викки улавливала отдельные слова, но они были ей неизвестны. Специально изучавшая языки и свободно владевшая французским, немецким и испанским, Викки могла с уверенностью сказать, что слышит не европейскую речь. Неужели это по-цыгански?

— Когда будете сдвигать карты, — открыв глаза, заговорила гадалка, — сосредоточьтесь на самом заветном вашем желании. Не позволяйте дурным мыслям вмешиваться в ваши раздумья — и, может быть, мне удастся сказать, сбудутся ли ваши мечты.

Викки взяла в руки колоду и, медленно сдвинув карты, попыталась сузить круг своих желаний. А чего, собственно, хочет она от жизни? Денег — чтобы быть независимой, но не слишком много, чтобы они не стали бременем. Мира. Человека, который любил бы ее и заботился о ней. Детей. Она окружила бы их любовью, которой так не хватало ей самой…

Женщина взяла карты у нее из рук и начала раскладывать их на столе. Шевеля губами, она внимательно вглядывалась в каждую карту. Затем медленно подняла голову и взглянула на Викки. В ееглазах, сверкавших как два изумруда, читалось какое-то потаенное чувство. Может быть, печаль?

— Какая безрадостная жизнь… — так же медленно произнесла гадалка. — Как могло случиться, что за восемнадцать лет, прожитых на этом свете, вам перепало так мало радости и счастья?

Викки стало вдруг не по себе. Конечно, все это турусы на колесах, но все же почему слова женщины так пугают ее?

— Вообще-то у меня до сих пор была на редкость удачная жизнь, — сказала она и удивилась: зачем это вдруг она покривила душой?

Мадам Роза постучала ногтем по карте:

— А здесь говорится о другом. Карты никогда не врут. Прорицательница — та может солгать, но карты — никогда…

Викки заморгала, уловив упрек в голосе гадалки. Это что, часть ее игры? Но с другой стороны, зачем ей так уж беспокоиться о посетительнице, которая все равно ей не заплатит?

— Вы правы, — сказала она в порыве откровения. — Я выросла при бабушке и дедушке, но счастья в нашем доме не было. Дед… он был очень строгий. Он ни разу меня не приласкал, я не слышала от него ни одного доброго слова.

— А ваша бабушка?

— Сколько я ее помню, она была инвалидом и не поднималась с постели. Естественно, она не могла уделять мне много времени.

— Почему вы ушли из дома?

— Поссорилась с дедом. Пришлось пойти работать к циркачам — меня взял к себе владелец номера с дрессированными собаками.

Гадалка нагнулась поближе.

— И вы с ним счастливы?

Викки заколебалась, не понимая, зачем весь этот разговор.

— Мы друг друга устраиваем, — сказала она наконец.

— А ваши родители — они живы?

— Отца убили, когда я была еще младенцем. Мать умерла, когда мне исполнилось четыре года. Я их не помню.

— И ничего о них не знаете?

— Очень немногое. Знаю, что отец был лишен наследства, потому что женился вопреки воле деда. А мать… как я могу понять, она давала основания для такого решения деда. Во всяком случае, он запретил в стенах его дома даже упоминать о ком-нибудь из них.

Гадалка промолчала; выложила одну карту, другую, и постепенно на бархатной скатерти возник причудливый крест. Она долго на него смотрела, а потом заговорила снова:

— Впереди подстерегают неприятности — часть из них будет сотворена вашими же руками. Вам еще предстоит многое узнать о жизни, о людях, обо всем, включая саму себя. Но счастья можно достигнуть — были бы воля, трудолюбие и смелость. Карты говорят о вашей сильной воле: распоряжайтесь ею мудро и с оглядкой, иначе рискуете стать жертвой ложной гордыни.

Викки почувствовала легкую дрожь в руках. Она не верила ни единому слову, но женщина говорила так убежденно! Что касается ее предсказаний, то они приложимы почти к каждому… Вопрос в том, где взять необходимые для успеха трудолюбие, волю и… что там еще? Смелость?