Чтение онлайн

А больше всего она устала от постоянной необходимости подстраиваться под настроение Джима, от непрекращающейся стирки его белья, от стряпни, уборки фургона, от необходимости спать с ним. Она понимала, что должна во что бы то ни стало найти способ покинуть его, но в то же время чувствовала себя ответственной за этого человека, ведь он по-своему любил ее. Вообще-то большинству женщин он казался исключительно привлекательным, и Викки не могла понять, почему же ей так противно каждое его прикосновение.

Она сидела на ступеньках фургона и сушила на солнце только что вымытые волосы. Чистоплотность — вот еще одна боль ее жизни. В доме у деда она привыкла расходовать горячую воду не жалея, два раза в день принимала душ и каждое утро мыла голову. Она спала на белье, менявшемся ежедневно, и ни разу ей не пришлось надевать белье, которое она перед этим хотя бы один раз надевала. А теперь Джим требовал, чтобы она довольствовалась жалкой струйкой воды, потому что держать бак полным, видите ли, слишком хлопотно.

Кто-то окликнул ее, и Викки чуть не подскочила от неожиданности: к ней обращалась женщина из соседнего фургона, жена акробата.

— Такое впечатление, что здесь, в Айронтоне, дела у нас пойдут ничего, — сказала женщина. Она была молодая, лет двадцати пяти, не то чтобы красивая, но живая и симпатичная. Кроме того, она была беременна, и, видимо, очень скоро должна была родить.

— Мистер Сэм вчера на вечернем представлении улыбался, так что все, надо думать, не так уж и плохо, — продолжила женщина. — Говорят, он решил задержаться здесь еще на неделю.

Викки улыбнулась собеседнице.

— Я каждый раз, когда выхожу на арену, держу пальцы скрещенными, — сообщила она.

— Мне давно хотелось спросить вас, не нужна ли вам какая помощь. Ведь вы, судя по всему, новенькая в этом деле. Я-то прекрасно знаю, как тяжело делать первые шаги в цирке. Если вам нужен друг — я к вашим услугам.

Викки была очень тронута. В чем в чем, а в дружбе она нуждалась как в воздухе.

— Благодарю вас… Вы очень добры, — немного смущаясь, сказала она.

— Как насчет стаканчика чая со льдом? Вы на солнце, кажется, совсем изжарились?

Викки колебалась: распитие чая с соседкой вполне могло подпасть у Джима под статью «шашни с посторонней публикой».

— Меня зовут Викки, — сказала она, решившись. — Я бы и в самом деле не отказалась выпить чего-нибудь холодненького.

Это стало началом ее дружбы с Нэнси Паркер. В фургоне Паркеров они поболтали о том о сем: о ребенке, которого должна была вот-вот родить Нэнси, о нехватке нейлоновых чулок и сахара, о надувательстве клиентов и невероятных ценах в магазинах около ярмарки.

Нэнси показала пинетки, которые начала вязать, и, заметив интерес Викки, предложила научить ее нескольким простейшим петлям. Викки, соскучившаяся по женским посиделкам, чувствовала себя прекрасно в компании Нэнси и вскоре начала смеяться над ядовитыми шутками, которые Нэнси отпускала в адрес местных порядков и некоторых артистов. Ей нравилось, что Нэнси, как и большинство циркачей, не задавала лишних вопросов, хотя ее невинное замечание по поводу того, что они с Джимом «просто потрясно смотрятся вместе», чуть насторожило Викки. Когда она собралась уходить, Нэнси настояла, чтобы Викки взяла с собой моток ниток и спицы — попрактиковаться.

Джим вернулся домой поздно и сразу же увидел, как Викки, сидя на кровати, что-то вяжет.

Джим был пьян, и сердце Викки оборвалось, как только она заметила это.

— Ты когда-нибудь занимаешься собаками? — спросил он вместо приветствия.

— Они подготовлены к дневному представлению, — осторожно ответила девушка.

— Если так, почему Пикси скребся как ошалелый, когда я проходил мимо фургона?

— Я их вымыла и выгуляла. Может быть, Пикси нахватал блох в траве?

— «Может быть, Пикси нахватал блох в траве», — передразнил Джим ее бостонский выговор. — А может быть, ты просто вконец обленилась? Я нанимал тебя для ухода за собаками, изволь этим и заниматься. Так что брось ко всем чертям это… что это ты там, черт возьми, делаешь?

Викки подняла моток розовых ниток.

— Это будет башмачок для новорожденного…

Она не успела закончить, потому что Джим одним прыжком оказался рядом, схватил ее за воротник и тряхнул с такой силой, что голова Викки с хрустом дернулась. Лицо Джима налилось кровью, глаза остекленели от бешенства.

— С кем это ты путаешься?! — взревел он. — Ты, маленькая шлюшка, кому ты дала себя обрюхатить?!

Викки попыталась ответить, но горло у нее было перехвачено, так что не только говорить — дышать оказалось невозможным. Джим швырнул ее на кровать и, стиснув коленями, начал стаскивать с себя ремень.

— Башмачки для младенца Нэнси Паркер из синего фургона по соседству! — задыхаясь, зачастила Викки. — А я не беременная! Как я могу забеременеть, если ты постоянно пользуешься своими презервативами?

С лица Джима сошла злоба. Медленно, точнее — неохотно. У Викки даже возникло ощущение, что он разочарован, обнаружив, что для его подозрений нет оснований. Когда он тяжело сел на кровать, уронив голову на руки, Викки почувствовала только холодное облегчение, что на сей раз ей удалось избежать побоев.

«Хватит», — подсказал ей внутренний голос.

Викки встала, стараясь не соприкасаться с Джимом, и ровно, без намека на чувство сказала:

— Если ты еще хотя бы раз позволишь себе что-нибудь подобное, я уйду от тебя и вернусь в Бостон, даже если для этого мне придется ехать на попутных машинах.