Чтение онлайн

Он мог бы работать на земле, завести пасеку, как мечтал в детстве. Жить тихо и неторопливо, вместо копья держать в руке тяпку, вместо меча - молоток и стамеску. Дом бы хороший справил, детей бы завел.

Валяясь на спорыше, слушая кудахтанье кур и глядя в небо, Шура не мог уснуть. Сквозь подступающую дрему то и дело проникал голосок Ванды, зовущей Глашека, в голове вставал ее златовласый образ на фоне мирной сельской жизни.

Красный волк всегда появлялся именно тогда, когда о нем хотелось забыть. И теперь кровавый зверь вылез из своего логова в голове, оскалился, начал нашептывать на ухо.

Шура поднялся и сел, сон улетучился окончательно.

"Будешь копаться в земле. Молодец. А ты сможешь забыть, что убийца матери спокойно и безнаказанно колесит Дорогу? А ты можешь выбросить из памяти неуловимую скорость, бодрящий свист ветра в ушах, замирание в груди, когда мотоцикл подпрыгивает на скачке? Сможешь ли предаваться монотонной и однообразной работе, годами сидеть на одном месте? Адреналин у тебя станет выделяться только если порежешься ножом. Начнешь от скуки пить и драться с женой. К такому счастью ты стремишься?"

Красный волк злорадно захохотал и растаял, уступив место образу лица с дерзкими рыжими волосами. Вызывающая, заносчивая, избалованная. Кипучая и непостоянная. Яркая, словно огонь и такая же неукротимая. Такую тяжело покорить и еще тяжелее удержать около себя. К тому же она носила титул принцессы и вообще была недосягаема для простого найта.

"Харлей" и допинг тоже были недосягаемы для простого найта. А теперь у Шуры есть и то, и другое. При таких раскладах заполучить меньшее, чем королевская дочь, было бы слишком непритязательно. И вовсе не из-за ее титула, а из интереса покорить эту своенравную красавицу. Которую он поклялся привезти Асинею. Фак и еще раз фак! Что же делать?

Осталось лишь пробормотать верное "время рассудит - хуже не будет".

Найт окончательно поднялся и кликнул рулевого. Нужно было готовить налет на укрепленный лагерь борнийцев.

– Мне нужно самому посмотреть на место. Разведать подъезды, - сказал Заг.

– Загги, неужели ты все же пойдешь пешком?
– удивлено воскликнул Шура.

В нескольких километрах от укрепления борнийцев они наткнулись на кусок древней дороги из такого же материала, как и покрытие в Храмах. Старый тракт, скорее всего, был ответвлением того, что вел к укреплению.

Эту дорогу колесили еще предки-байкеры. Сейчас на ней зияло много выбоин и вся она поросла травой, пробивающихся из многочисленных ям и щелей, кустами дикой смородины и побегами акации. Раньше, наверняка, она была очень хорошей.

Обходя кусты, с трудом переставляя уставшие деревянные ноги, Заг меланхолично думал о том, что если бы сейчас дороги стали такими, то им были бы не страшны дождь, сыпучая пыль и выбоины. А вообще, человек создан для того, чтобы ездить, а не ходить, натирая ноги.

А Шура, ступая по спорышу, осоту и одуванчикам, удивлялся силе жизни. Вроде бы навечно строили дороги могучие предки, некоторые из этих твердых путей еще сохранились до сих пор и по ним иногда ездили найты, несмотря на колдобины. А вот недолговечная хрупкая трава пробивала себе путь сквозь это крепкое, похожее на камень покрытие. Мягкий стебель ломал камень - вот она, сила и напор жизни, которую не смогли сломить все усилия человека, даже таких волшебников, которыми были предки.

Солнце вдыхало в зеленые ростки неукротимость. Так и Шура должен неудержимо идти к своей главной цели - прокатиться с головой Догера, насаженной на Большое Жало.

Пока же следовало решить проблему с горящим оружием.

Тяжело дался рулевому этот переход и кружение вокруг лагеря, но Заг мужественно терпел. Они сделали большой круг, рулевой запоминал все возможные пути подъезда и отъезда, тихо ругал копов и борнийцев, забравшихся в такую глушь.

– Что скажешь, Загги?

– Мои ноги, останови меня коп! Больше никогда.

Рулевой, как и Шура, сидел на траве двора Ванды, босой, вытянув покрасневшие ноги со свежими мозолями.

– Что будем делать?

– Риск большой.

– Я знаю.

– Скажи, зачем нам это?

Шура задумался.

– Нам? Ты видел горючку. Чтобы мы не ходили пешком, а катались на мотоцикле. И могли добывать себе пропитание в честном бою.

– Ясно.

– Так что ты можешь предложить?

– Ты уже привык ходить на двоих лапах?

– Мне это так же не по душе, как и тебе.

– Ты можешь сесть за руль.

– Я понял.

– Я - на "Харлее". Увожу найтов из укрепления. Пока паника - ты внутрь. Решаешь дело. И назад.

– Загги, это опасно для тебя. Могут загнать. Дорога плохая, выбоистая. Это же единственный подъезд, кругом груды камней.

– Тебе опаснее. Будешь ходить ногами и биться на земле. Я изучил дороги. Меня не возьмут.

Приготовление к действу заняло день. Заг буднично готовил дощечки с гвоздями, заправлял мотоцикл, в который раз начищал его до блеска. Шура маялся бездельем, пытался разговорить Ванду, но она лишь краснела и все норовила убежать, чтобы хлопотать по хозяйству.

Лишь когда найт и рулевой собрались отъезжать, девушка глянула Шуре в глаза и сказала:

– Возвращайтесь.

Эти простые слова для Шуры прозвучали гораздо приятнее, чем долгие пожелания удачи.

– Не боись. Мы еще прикатим, - подмигнул Шура.
– На лихом коне, как говорили предки-байкеры.

– А я что, не иду?
– на лице Глашека плясало множество гримас, главной из которых была обида.

– Так и мы не идем. Едем, - попытался отшутиться Шура.

– Я пригожусь.

– Охраняй Ванду. После нашего отъезда всякое может случиться.

"Харлей" прощально просигналил и погнал по дороге.