Чтение онлайн

"А то я не знаю". Шура кивнул и тоже приветственно вскинул копье.

Заг повернул руль "Харлея" и машина неспешно покатила по дороге.

– И что теперь?
– спросил Шура у рулевого.

– Я слышал, что Большое Перемирие последний раз объявляли еще во время Великой Чумы.

– Да уж, борнийцы пострашнее чумы будут. Ты предлагаешь придти под знамена Григора?

– Решай.

Шура решил испросить совета у предков-байкеров. Есть у него магический предмет, что в нужный момент всегда подсказывает решение. Нужно лишь вставить кассету и нажать кнопку.

На пути к Данюбу царил хаос. Дороги запружены мотороллерами и пешими, ручными тележками и собачьими упряжками.

На запад шли караваны, спешащие вывезти купеческое добро за Большую Реку. На тележках и плечах тащили свой нехитрый скарб беженцы из северных и восточных земель. Среди землепашцев, ремесленников, мелких торговцев мелькали серые потертые комбинезоны. Измученные дезертиры уже не особо прятались от гвардейцев, пересевших сейчас в коляски королевских найтов.

Загу приходилось отчаянно сигналить, чтобы Синяя Молния могла нормально ехать по многолюдной дороге. Басовитый мотор "Харлея" заставлял людей шарахаться к обочинам, пугал запряженных собак, обгонял медлительные мотороллеры.

Впереди дорога сделала поворот, и на этом изгибе четверка собак запутала лямки, сбила ручную тележку, в нее чуть не въехал мотороллер. Мешанина создала затор из рассыпавшихся мешков, поломанных тележек и скулящих собак.

Заг вовремя ударил по тормозам, когда под колесами "Харлея" чуть не оказался выпавший с упряжки торговец.

– Коповы дети!
– закричал Заг.

Чтобы затор побыстрее распутывали, Шура грозно вскинул Большое Жало. Людишки на дороге забегали резвее, собак выпрягли, тележки оттащили в сторону. "Харлей" пророкотал мимо мотороллера и покатил дальше.

Обычно невозмутимый Заг непрестанно ругался, такие заторы на переполненной дороге возникали постоянно и не давали разогнать мотоцикл.

– Такого я не помню, - сказал Шура, когда они медленно объезжали очередное столкновение двух мотороллеров и рассыпанное по дороге содержимое их кузовов.

– Куда смотрят предки-байкеры?

– Мне эти заторы напоминают затычки в бутылке. Пока не заткнул горловину - течет. Кажется мне, что с такими затычками на дороге мы долго будем катиться к Данюбу.

– Нужно было рвануть проселком по ухабам. Так будет быстрее. Скоро свернем с тракта.

Воины Дороги маялись от безделья.

Заказов сейчас почти не поступало, схватки прекратились, дороги так забиты всяким сбродом, что мотоциклу негде проскочить. Оставалось лишь пропивать в харчевнях ранее заработанное.

Немало свободных найтов Баделенда отправлялись на восток, где и погибали в отчаянных схватках с борнийцами. Воинское умение не помогало одолеть действующих сообща противников. Борнийцы не бились в одиночку.

Все это Шура и Заг узнали в переполненной харчевне, куда завернули поесть, прежде чем свернуть с тракта на бездорожье.

В кошельке Шуры не звенели золотые эджи, зато было полно монет с чеканенным орлиным лицом будущего императора. А золото оно всегда остается золотом и ничей печатный профиль не может его испортить.

Хозяин кемпинга не брезговал принимать в оплату борнийские деньги. Ведь скоро они могут стать более ценными, чем эджи, бримоны и маджи. Так что Шура и его рулевой не отказывали себе в изысканных и дорогих блюдах.

Они как раз смаковали бараньи ребрышки в овощах с острым соусом вприкуску с маленькими солеными арбузиками, когда бродячий сказитель взялся повествовать о сражении одиннадцати воинов Баделенда против трех десятков борнийских найтов.

– И призвали технари воинов Дороги постоять за Храм, что стоял на пути узурпаторов. Под стенами святилища встали они машина к машине, скрестили копья долгомерные и стали бить-колоть борнийцев окаянных. Но где один борниец упадет, там двое подъезжают.
– В многолюдной харчевне воцарилась тишина. Склонив головы, молча слушали найты и рулевые, бегали глаза у торговцев, невозмутимо пили пиво забредшие ремесленники. Сиплый голос сказителя царил под навесом.
– И проехали они по костям поверженных смельчаков, и ворвались в ворота Храма. Но цену вражины за то заплатили немалую - по две головы за каждый ключ свободного воина. И от злобы великой распроклятые раненого найта взяли да и привязали веревками к двум мотоциклам, и на две части разорвали…

В этом месте раздался треск и один из столов харчевни раскололся на две части. Высокий дюжий найт в сердцах опустил кулачище на столешницу, дерево не выдержало, проломилось, роняя на пол миски и бутыли. Найт поднялся, бросил хозяину целый золотой и направился к мотоциклу.

Ему смотрели вслед. Наверняка это был один из тех, кто направится на восток и станет вызывать борнийцев на поединок. И его серая "Планета" вскоре останется на дороге, а зеленые машины продолжат путь на запад.

Так невесело сказитель завершил свой сказ. Старик собрал причитающиеся деньги, потом снова занял место в центре харчевни.

– Но все мы можем наяву узреть настоящего посланника предков-байкеров. Его мотоцикл вызывает восхищение и благоговение. Он стоит в стороне, прячась за простыми машинами. Не зря посланник приехал к нам, не даром уже сразил скольких супостатов. Если он с нами, то предки за нас. Они снова пришли к нам, славный Фамирос и рулевой его Ферри.

Посетители шептались за столами, бросая взгляды на Шуру и Зага, на которых указал байкарь.

"Ну, спасибо тебе, сказитель копов!", - про себя подумал Шура. Обращенные на него взоры мешали спокойно предаваться трапезе.

Он уже хотел предложить Загу забрать остатки ребрышек и уехать, когда на стоянку прикатил сиреневый мотоцикл с бычьей головой на коляске, сразу забирая на себя внимание посетителей харчевни. Не слезая с седла, королевский глашатай несколько минут восхищенно рассматривал стоящий неподалеку "Харлей", потом тряхнул головой и начал громко вещать: