Чтение онлайн

Однако сейчас... сейчас Энзо вдруг стало не по себе. Он хоть и недолюбливал племя, но не ненавидел его настолько, чтобы поджигать чужие владения. Разве до этого Энзо совершал деяния, рискующие навредить людям физически? Нет. Такого никогда не было. Тогда что именно заставило его надеваться в запретные леса?

Он прикрыл веки. Вспомнить тот день было нетрудно, память у Энзо была отменная. Вот они с Каей выходят из магазина с карманами, полными украшений. Дует ласковый легкий ветерок, поигрывает с его волосами. В воздухе витал запах победы и кофе. Он думает, что не прочь пропустить по стаканчику и собирается предложить Кае заглянуть в кофейню.

Но слова так и не слетают с его уст.

Мимо проносится парень с накинутым капюшоном худи и слегка задевает его плечом. Странный выбор одежды в такую жару. Лицо парня скрыто, он быстро успевает затеряться в толпе. Энзо не стал искать его взглядом. Ну задел и задел, с кем не бывает?

«Подожги хижины в лесах Патрии...» – раздалось в голове спустя минуту.

Не внутренний голос Энзо. Не голос отца, изредка звучащий в сознании.

Чужой голос.

Энзо поднимает взгляд на братьев Запанс. На него настороженно глядят две пары глаз, одни – золотые, вторые – карие.

Серое худи. Накинутый на лицо капюшон. Крепкое тело, скрывающееся под плотной тканью. Задев Энзо плечом, парень тогда на секунду поднял голову, словно не ожидал от самого себя подобного поступка.

И тогда Энзо увидел золотое свечение глаз.

Сомнений не было. Тот требовательный голос в его голове не принадлежал ему. Идея с пожаром – тоже. Все это принадлежало человеку в сером худи.

«Подожги хижины в лесах Патрии...»

Настороженное лицо с щетиной. Золотое свечение.

То был Дэн Запанс.

Дэн Запанс, голос которого в тот день проник в сознание Энзо.

Эксперименты Уолсена изо дня в день становились все абсурднее.

Амелия искренне переживала за этого рыжего добряка. Сколько ядов повидал его организм, сколько неизученных растений! О существовании некоторых она вообще не знала до момента, когда стала вольным наблюдателем происходящих попыток избавиться от волчьей шкуры.

Его комнатка представляла собой убежище сумасшедшего ученого. Всюду колбы различного размера, некоторые с жидкостями, некоторые с сухими растениями. Изредка встречались и ягоды, какие часто встретишь на территории Патрии. Мебель была древесная, все небольшое пространство заставлено комнатными растениями, природная составляющая странно контрастировала со стеклянными колбами. Не было ни одного свободного местечка – на любой свободный уголок приходилось растение, камень, кристалл, колбочка с мутной жидкостью...

Уолсен никогда не падал духом, но в последние дни что-то в нем переменилось. Мужчина стал бледным и раздражительным, но, благо, на пребывании в его квартирке двух полуволков и подкидыша альфы это не отражалось. Амелия пообещала себе поговорить с ним или Дэном, (ибо тот уж точно был в курсе происходящего), как только решится ее вопрос с... обучением.

Кстати, о нем.

По всей видимости, Энзо доказал свою надежность Дэну.

А как еще объяснить согласие брата на то, что главный преступник Алиены теперь будет подвозить ее до школы?

Не то, чтобы выбор был особо велик. Братья, конечно же, не умели водить. Из знакомых в городе только друзья Виля, которым даже сам Виль не доверил бы подвозить младшую сестру. Желая разузнать причину, Амелия задала логичный вопрос, но брат ответил лишь:

– Они любители погонять.

Прекрасно.

Ну почему, почему это обязательно должен быть Энзо?

Что такое «погонять» Амелия даже не спрашивала. Ее начинало раздражать новая манера речи Виля, он все чаще как будто бы забывал, что младшая сестра совсем недавно окунулась в человеческий мир, и многие слова, связанные с миром технологий, были ей незнакомы.

Она видела машины, но только снаружи, когда на часок выбиралась в город. Ей не улыбалось заострять на подобных изобретениях свое внимание. Скорость ее привлекала, но естественная, какую ощущаешь в теле волка. Осознание того, что придется сесть в машину...

Раздражительный фактор номер один.

Номер два? Ее школьная форма. Серая приталенная юбка в клетку, белая рубашка и такого же противного серого тона пиджак. Кто угодно, но только не дочь Малькома Запанса.

«Прекрати. Он совсем не любил тебя».

Стоит перестать думать. До добра это ее не доведет. Депрессия? Кажется, так называл Кларо подобное состояние. Раньше, Амелия смеялась над желанием людей давать придуманным болячкам название. Теперь так называемая депрессия не кажется ей чем-то вымышленным...

Амелия закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Распахнула веки и вновь вгляделась в свое отражение в зеркале.

Она была... красивой. В лесах Патрии носить юбки было некомфортно. Было неудобно упражняться, бегать, заниматься с Кларо... Теперь открывался вид на ее бледные ноги, которые в отличие от всего тела не загорели под жгучими лучами солнца. Рукава пиджака вместе с рубашкой она решила подвернуть. Свои светлые волосы Амелия собрала в хвост, тем самым полностью открывая обзор на круглое лицо с выступающими скулами. Ей они нравились. Скулы делали лицо четче, уничтожая незрелость. Порой за счет них ей даже удавалось выглядеть старше своих лет. Стоит поблагодарить биологических родителей за столь щедрый генетический подарок.

Хотя нет, к черту.

Услышав сигнал автомобиля, она поспешила спуститься на первый этаж. В окне она успела разглядеть, что Энзо дожидался ее у забегаловки на какой-то машине черного, как смоль, цвета, откопанной неизвестно где, когда, и как. Амелия сомневалась, что это была его машина. Вряд ли у Энзо Прица было хоть что-то свое.

– Удачного первого учебного дня, сестренка.

Амелия буркнула короткое «спасибо» на пожелание Виля, который поспешно собирался на работу, и быстро покинула «У Уолсена», пока не проснулся сам Уолсен. Дэн, Слава Богам, устроился на работу охранником в клуб, посему покинул забегаловку даже раньше Виля. Кая оставалась у своей подруги, однако вчера, когда Амелия была вся на иголках перед важным событием, девушка позвонила на телефон Уолсена и попросила его позволить переговорить с Амелией. Кая дала парочку советов о том, как выжить в старшей школе. Не без присущей ей грубости, но как иначе?