Волчья ночь
Шрифт:
— Начинается, — простонала молодая женщина, через голову сдергивая с себя тонкую ночную рубашку и отбрасывая ее в сторону.
Она выгнулась дугой на постели, застонала протяжно. Пальцы ее скользнули по телу, слегка царапнули ноготками кожу в ложбинке между грудями, принялись медленно спускаться к плоскому животу. Эбби чувствовала, что еще немного, и она сгорит, вспыхнет точно спичка и сразу же рассыплется пеплом. И есть только один способ, чтобы потушить этот пожар в крови. Единственный способ.
— Питер!
Питер проснулся, резко сел на постели и уставился на супругу. Он уже сталкивался с подобным. Знал, чем чревато такое состояние Эбби. И, что греха таить, был осведомлен о том единственном способе, которым можно погасить яростно разгорающееся пламя.
Эбби не могла больше ждать. Она сама потянулась к мужу, обвила тонкими руками его за шею, приникла к губам. Мужчина не стал ждать. Опрокинул ее на спину, накрыл своим телом. Его руки скользили по нежной коже, вырисовывая на ней невидимые узоры, губы не отставали, лаская.
Эбби стонала. Она выгибалась дугой, прижималась к сильному телу мужа, терлась об него, точно кошка. Поторапливала.
— Сейчас! О, Питер, сейчас! Я больше не могу…
Короткий вскрик сорвался с ее губ. Голова мотнулась, откидываясь назад. В этот момент тучи, что закрывали небо, слегка разошлись, являя рваную неровную половинку луны. Тусклый свет проник между неплотно задернутыми занавесками, осветил бледное лицо Эбби, с заострившимися чертами. Молодая женщина застонала и распахнула глаза. В призрачном лунном сиянии всегда светлые, прозрачные, точно родниковая вода, глаза ее полыхнули янтарем.
ГЛАВА 9
Небо хмурилось. Серые тучи низко нависали над землей и того и гляди грозились разразиться снегом. Эбби медленно бродила вдоль лотков на рынке, с преувеличенным вниманием разглядывала товары, выставленные на продажу. Щупала, брала в руки, о чем-то расспрашивала торговцев, но если бы кто-то спросил у нее, что именно ее интересовало в той или иной вещи, она ни за что бы не ответила. Просто не смогла.
Мысли молодой женщины блуждали далеко и от этого рынка, и от Барглина, и, что таить, от всего происходящего вокруг.
«Это снова случилось!» — думала Эбби, вертя в руках какую-то деревянную штуку. Она и понятия не имела, что это такое и для чего эта вещь предназначена. Просто остановилась подле очередного лотка, взяла в руки очередную штучку, делала вид, что рассматривает ее, поглаживает, приценивается, а сама…
Вот уже неделю, как они с Питером живут в этом городе. У них появились знакомые — Эбби почти каждый день выезжает в гости, а когда никуда не направляется сама, гости приезжают к ней. Дамы из высшего общества Барглина, молоденькие девицы, сопровождающие своих матерей, почтенные матроны и благотворительницы. Скука. Тоска.
А Питер вот рад. И даже похвалил ее как-то. Сказал, что она молодец, что так быстро смогла подружиться с миссис Ларентайн и с остальными дамами, просил продолжать в том же духе.
А сам пропадал все время. В ратуше. В кабинете своем, который Эбби уже возненавидела всей душой. Зарывался в бумаги, писал письма, что-то там решал…
— Как же все это мерзко! И тоскливо!
— Да что вы такое говорите?! — громкий возмущенные окрик заставил молодую женщину вздрогнуть и оторвать взгляд от деревяшки, которую она все еще сжимала в руке. — Что мерзкого-то? Что?
Женщина. Немолодая, раздавшаяся как в груди, так и в талии, неопрятная, в бесформенной сером одеянии и ярком цветастом платке, повязанном вокруг головы, стояла по ту сторону прилавка, уперев руки в бока и злобно сверкала глазами на Эбби.
— Простите? — удивленно вскинула брови миссис Барроу. — Это вы… мне?
— Тебе, а кому же еще?! — даже не подумав уменьшить громкость, возопила торговка. — Ишь ты, выискалась тут… привереда! Не нравится ей! А что не устраивает-то? Что? И неча в руки товар брать, неча! А ну поклади на место!
Эбби только плечами пожала и положила деревянную штучку, которую до сих пор сжимала в руках на место. Отошла на шаг и даже думать забыла про хамоватую торговку, но та, видимо, сильно оскорбилась этим фактом. А может, ей просто было скучно, и она возжелала хоть как-то повеселить себя, пусть и за счет кого-то другого? Эбби только и успела, что отойти на шага три или четыре, как торговка выбежала из-за своего прилавка и почти бросилась молодой женщине наперерез, потрясая кулаками. Хотела напасть? Или просто пыталась разжечь ссору?
Этого так никто и не узнал, потому что дорогу ей ловко заступил высокий широкоплечий мужчина в коротком меховом пальто.
— А ну, охолони! — тихо, но с явной угрозой в голосе произнес он.
Торговка осеклась. Сникла даже как-то и словами своими захлебнулась. Стояла только и рот свой, то открывала, то закрывала, точно бы рыба, выброшенная из воды на берег.
— Иди назад, — все так же тихо и угрожающе произнес мужчина и, больше не обращая внимания на торговку, неторопливо последовал за Эбби.
Этот эпизод привлек внимание молодой женщины. Она остановилась, обернулась через плечо, поморщилась чуточку брезгливо, когда взгляд ее упал на мужчину, и небрежно передернув плечами, поспешила дальше. Она хотела бы и вовсе убежать от него, скрыться, спрятаться за чьей-нибудь широкой и надежной спиной и никогда-никогда не видеть ни фигуры этой, высоченной и широкоплечей, мощной, ни лица мужчины. Но выбора не было. Совершенно.
Почти неделю назад, на утро после того, как ее истинная порочная суть в очередной раз проснулась и возжелала свое, Питер встретил Эбби внизу. Спустилась в тот день она поздно — заснула только ближе к рассвету — но чувствовала себя великолепно. Она всегда чувствовала себя великолепно в такие дни. Вдохновение бурлило внутри, энергия разливалась по телу жидкой карамелью, кровь бурлила в венах, хотелось… много чего, а еще, в такие дни Эбби обычно чувствовала, что способна почти на все. Она летала. Порхала, точно диковинная птица, широко распахнув свои радужные крылья, купалась в солнечном свете и упивалась восхищением.