Чтение онлайн

— Вот этом. — Начиная терять терпение, я указал на толстяка, раскинувшегося в позе загорающего курортника.

— Не брал я никаких корон! Может, закатилась куда?

— А что это у тебя на шее?

— Где?

— Вот!!!

— А… это ошейник.

— Ага… Вот и положи его на место. Он чужой. И к тому же совершенно не твоего размера.

— Ну и ладно…

С показной брезгливостью сняв с шеи корону, он бросил ее под ноги, а сам занялся дегустацией напитков. Выковыряв из кувшина залитую воском пробку, он нюхнул, пригубил и жадно припал к горлышку.

— Жажда мучит, — между глотками пояснил он. Уважительно оценив богатство оттенков и величину набухающего на лбу царя синяка, я принялся приводить его в чувство.

— Что со мной? — открыв глаза, поинтересовался царь.

— Шел, поскользнулся — упал. Очнулся — гипс, — пояснил слегка осоловевший кот.

— А? — Лицо толстяка, и без того не обремененное интеллектом, стало совсем идиотским.

— Не волнуйтесь, — успокоил я его. — Мы вас спасем.

— Мы раз… бо-бо… бобойнички… к нам не подходи, а то зарежем, — старательно, но мало похоже на оригинал запел кот Василий.

Пора что-то делать с этим юным дарованием, пока он меня под монастырь не подвел…

— Может, спустимся на землю и там поговорим?

— На землю? — словно не веря своему счастью, переспросил царь.

— Да уж, — многозначительно изрек кот-баюн, — Бабе Яге много чего захочется сказать…

Царь побледнел и приложил руку к шишке:

— А она меня не съест?

— Сейчас спрошу.

Перевесившись через борт, я прокричал:

— Яга Костеногова, можно вас на минутку?

Кряхтя и держась за поясницу, она вышла на крыльцо:

— Аиньки, голубчик?

— Здесь вот интересуются: вы его есть не будете?

— А он царевич?

— Нет!

— Тодыть, может, королевич аль прынц какой залетный?

— Нет! Он царь.

— Не… Цари, они для здоровья вредные. Пущай не трусит, есть не буду.

— Она не будет, — успокоительным голосом сообщил я царю.

— Ик! Она на дио-ие-иете, — едва ворочая заплетающимся языком, сообщил Василий, с сомнением изучая опустевший кувшин. — Ик!

— А что с кораблем? Почему вы его посадить не можете?

— Куда посадить?

— На землю.

— Понимаешь, тут такое дело… — Толстяк заметил валяющуюся корону, сдул с нее кошачью шерсть и водрузил на макушку, зацепив резинкой за подбородок. — Слова заветного не знаю.

— Забыл? — участливо спросил я.

— Нет. Просто не знаю. Знай я слово заветное, способное корабль на землю опустить, так неужто по небу аки перекати-поле по воле ветра туда-сюда носился бы?

— Ик! — Любовно обняв кувшин, кот-баюн свернулся калачиком и сладко засопел.

Законченный алкоголик.

Осмотревшись, я обнаружил бухту каната. Полсотни метров будет — должно хватить. Размотав, я перебросил один его конец через борт. Извиваясь, словно аспид, просмоленная пенька достала земли, свившись невостребованной частью в несколько широких кругов.

— Сейчас я привяжу ее к мачте, и вы спуститесь.

— А как?

И правда, сомнительно, чтобы эти хилые ручонки были в состоянии выдержать огромный вес шарообразного тела. Остается еще возможность использовать для транспортировки ступу Яги — Костяной Ноги, но, во-первых, вряд ли она разрешит — после того разгрома, который учинился благодаря летучему кораблю, а во-вторых, у меня нет уверенности относительно грузоподъемности ступы. При всем желании я вместе с Васькой и Прокопом потяну не более чем на треть царя.

Впору от такой незадачи добру молодцу головой поникнуть.

— Может, попросить Ягу, пускай вас в лягушку превратит? Я в карман посажу и на землю снесу.

— Нес-солидно, — возразил кот-баюн и снова засопел.

— А она сможет?

— Легко, — уверенно пообещал я.

— А обратно сумеет?

— Суметь-то сумеет, но…

— Может не получиться?

— Если захочет — получится.

— Тогда в чем сомнения?

— А если не захочет?

Царь мгновенно позеленел, словно примеряясь к образу, в котором, может статься, ему придется прожить остаток дней.

— А может, как-нибудь так?

— Как?

— Ну так… как-нибудь…

— А он плавать умеет? — почему-то шепотом спросил Гнусик. — Может, сбросить его в озеро, авось не разобьется…

Уж очень это «авось не» на «наверняка» похоже. До воды метров сорок будет. И тут мой взгляд упал на якорный барабан, на который навита целая бухта крепкого каната, почему-то наискось обрезанного на конце. Интересно, кто и для какой цели обрезал якорь. Не на металлолом же его, в самом деле, украли…

Вот и приспособление, которое послужит нам для создания лифта.

Внимательно осмотрев каждый сантиметр каната, я удостоверился в его прочности и перепачкался по локоть в черном дегте. Затем проверил работу тормоза. Сдается мне — выдержит.

Поставив царя на ноги, я, не обращая внимания на его тяжелые вздохи, принялся его привязывать. Нелегкая это работа, скажу я вам, и неблагодарная — то жмет ему, то камзол выпачкался… все нервы вымотал.

Затем настал мой черед отомстить ему, но я ограничился кратким:

— До скорой встречи на земле!

Барабан нехорошо затрещал, но канат послушно начал стравливаться, приближая царя к твердой земле.

К тому времени, когда пассажир импровизированного лифта опустился на землю дрожащими ногами, а следом и пятой точкой, что обозначилось тем, что рукоять тормоза перестала вырываться из моих рук, я уже чувствовал усталость и боль в натруженных предплечьях.

Оставив царя приходить в себя, я опустился на палубу и с наслаждением вытянулся, дав отдых мышцам и с интересом наблюдая за странной тучей, движущейся под углом ко всем остальным. Если только это не оптический обман, вызванный расстоянием и бьющими в лицо солнечными лучами.