Чтение онлайн

– Какая я вам тетенька? – Давыдова не нашла ничего лучше, чем возмутиться. Чувство юмора куда-то исчезло. На самом деле ей было неловко за то, что какое-то мгновение она находилась в полной зависимости от этого типа и эта зависимость почему-то ей даже понравилась. Она разозлилась в первую очередь на себя.

– Ну не дяденька же? – удивился мужик.

– Ну и не тетенька! – отрезала Давыдова.

– А кто? – поинтересовался мужик.

Давыдова впервые в жизни растерялась и не нашлась что ответить. Уж не девушкой же именоваться в тридцать пять лет!

– На дамочку вы не похожи. – Мужик пришел ей на помощь. – Дамочки обычно в шляпках, на тетку в кофте тоже не тянете, девушкой вас назвать язык не поворачивается. Девушки, они глупые, а у вас интеллект в глазах светится. Так что тетенька! Кстати, я – дядя Гарик.

При этих словах мужик переложил перчатки, которыми он отряхивал Давыдову, из правого кулака в левый и протянул ей свою здоровенную лапу. Давыдова пожала эту лапищу и представилась:

– Надежда Михайловна.

– Тетя Нюся, стало быть! – резюмировал дядя Гарик и потряс ее руку.

– Вы опять за свое, – возмутилась Давыдова, – никакая я вам не тетя Нюся.

– Это вы кому-нибудь другому расскажите. Я-то знаю, что ваше тайное имя Нюся, а так как вы тетенька, то, значит, называть вас надо – тетя Нюся. Я же вам сразу свое тайное имя открыл. Я, может быть, тоже для чужих не дядя Гарик, а вовсе даже Игорь Сергеевич!

– А с чего вы взяли, что я вам не чужая? – удивилась Давыдова. На самом деле все рассуждения этого мужика ей очень понравились. Тем более что он, действительно, знал ее тайное имя. Нюсей Давыдову звали только бабушка и папа. Ну, иногда Шестопалов тоже себе позволял ее Нюсей назвать.

– Чувствую.

– Интересно. И чем же вы занимаетесь, Игорь Сергеевич?

– Дядя Гарик я!

– Хорошо, дядя Гарик! Так чем?

– Пилю, строгаю помаленьку.

– Чего пилите? – Давыдова почему-то сразу представила, как он отпиливает пальцы должникам.

– Известно чего! Бабосы, конечно. – Дядя Гарик махнул рукой, показывая на противоположную сторону улицы. – Вон у меня тут магазин какой-никакой имеется да ресторан. Ну и еще всяко-разно производим, веслом мешаем да по сосудам разливаем.

– По каким сосудам? – Давыдова ни черта не поняла.

– Ясное дело, по стеклянным.

– Духи, что ли?

– Не, духи наш народ не употребляет.

До Давыдовой наконец дошло. Она развеселилась:

– Так прямо веслом и мешаете?

– Ага. Удобно.

– Приятно было познакомиться, дядя Гарик, спасибо за спасение утопающих.

– Обращайтесь.

– Мне на работу пора. Я вот тут работаю, в этом самом офисе. – Давыдова махнула рукой в сторону двери.

– Осторожней, пожалуйста. Жалко будет, если вы такие ноги переломаете. Вы во сколько заканчиваете?

– В шесть.

– Я вас до дому отвезу.

– Спасибо, не надо.

– Что, так и пойдете с ободранными коленями, в драных колготках и замызганном пальто?

Давыдова наклонилась и посмотрела вниз. Зрелище было не из красивых.

– Разберусь как-нибудь. – С этими словами она юркнула в подъезд офиса.

Когда Шестопалов увидел влетевшую в приемную Давыдову, он начал ржать как ненормальный.

– Надька! Тебе только бланша под глазом и туши размазанной не хватает! Это где тебя так угораздило?

– Где, где? Известно где! Прямо у наших дверей, на глазах у изумленной публики. Цирк был что надо. Неужели тебе не доложили? Наши сотрудники, по-моему, все носами к окнам прилипли. – Тут Давыдова заметила хитрый взгляд секретарши Кати.

Она показала Кате кулак и скрылась в своем кабинете.

– Ой, вы себе не представляете! – услышала она сквозь открытую дверь захлебывающийся от восторга голос Кати. – Надежда Михайловна наша упала прямо в огромную лужу, и тут к ней прискакал принц на белом коне, спас ее и поскакал дальше.

– Никакой лошади не было! – закричала Давыдова из кабинета.

– Так это он без коня такой огромный был? – Екатерина изобразила удивление. И они вместе с Шестопаловым залились счастливым смехом.

Давыдова скинула с себя пальто, сняла сапоги и выглянула в приемную.

– Смейтесь, смейтесь, поганцы! Вот зашлю сейчас кое-кого в магазин за колготками! – строго сказала она, глядя на Катю.

Катя тут же уткнулась в компьютер и начала что-то сосредоточенно печатать. В это время раздался звонок во входную дверь, и Катя кинулась открывать.

– Кого это там принесло? – поинтересовался Шестопалов. Он налил из кофеварки крепкий кофе и подал чашку Давыдовой. Давыдова взяла чашку и плюхнулась на диван в приемной.

Шестопалов ушел в свой кабинет и вернулся с автомобильной аптечкой. Он взял Катин стул, придвинул его к дивану, сел напротив Давыдовой и начал обрабатывать ей ссадины на коленях сначала перекисью, потом зеленкой. Давыдова пила кофе и тихонько поскуливала. Из прихожей вернулась Катя, казалось, она вот-вот лопнет от хохота.

– Там это, Надежда Михайловна, принц ваш приходил, просил вам передать. – Катя протянула Давыдовой пачку колготок.

– Действительно принц, – заметил Шестопалов. – Заботливый.

Давыдова рассматривала колготки и второй раз за день испытала ощущения далекого детства, когда все хорошо и мама с папой знают, что нужно делать. Колготки все были четвертого размера, то есть подходили Давыдовой по росту как нельзя лучше. Кроме того, все они имели любимый ею бронзовый цвет и плотность двадцать ден. И что самое главное, в колготках категорически отсутствовал всякий совершенно ненужный блеск. Блеск недавно вошел в моду и был, наверное, отголоском тех самых тканей с люрексом, так любимых советским народом. Давыдова терпеть не могла ни ткани с люрексом, ни этот блеск. И не только на своих ногах, но и на ногах окружающих ее дамочек. Как соплями намазано, ей-богу.