Чтение онлайн

– Хорошие колготки, – заметила Катя.

– Ага, – согласилась Давыдова.

– Может, и правда принц? – задумчиво произнес Шестопалов.

Вечером, когда Шестопалов уже отправился домой к своей любимой Лиле, Давыдова тоже засобиралась. Она успела надеть сапоги и искала в груде бумаг на столе свои модные солнечные очки. В этот момент к ней в кабинет ввалился Шестопалов.

– Ты ж вроде ушел? – удивилась Давыдова.

– Ага, только там не выйти. Принц твой на этот раз на коне приехал. Перегородил выход и требует тетю Нюсю. Давай пошевеливайся, а то меня Лилька ругать будет.

Давыдова накинула пальто, схватила сумку и заспешила к выходу. Сотрудники фирмы толпились в прихожей и вовсю веселились. На выходе, прямо у дверей, на тротуаре стоял черный автомобиль марки «Вольво» с открытой пассажирской дверцей. Из машины раздавалась песня «Вот перед нами лежит голубой Эльдорадо, и всего только надо – поднять паруса!». Рядом с дверцей стоял невозмутимый дядя Гарик. Любой выходящий из офиса попадал прямо на пассажирское сиденье либо вынужден был возвратиться назад. Давыдова плюхнулась на сиденье «вольво», дядя Гарик захлопнул дверь, сел на водительское место, и они отъехали.

– Ну и что это за концерт вы тут учинили? – поинтересовалась Давыдова. Как ни странно, она ни капельки не разозлилась. Очень давно ей не было так весело и интересно.

– Цыганочка с выходом. Иначе вы бы начали отказываться, тогда мне пришлось бы бить чечетку. Я не могу позволить вам на таких ногах по улицам болтаться да по лужам лежать. Такие ноги надо беречь. Куда едем?

Давыдова послушно назвала адрес.

– Отлично, – сказал дядя Гарик. – Я теперь вас буду по вечерам возить домой. К сожалению, с утра никак не смогу, у нас, у торгашей, рабочий день начинается ни свет ни заря.

– И что на это скажет ваша жена?

– А что она должна сказать?

– Ну, ей вряд ли понравится, что вы будете чужие ноги туда-сюда по городу возить.

– Это точно. Не понравится. Но я с собой ничего поделать не могу. Я ценитель прекрасного. А ваши ноги на сегодняшний день являются самым прекрасным из того, что я видел в жизни.

Давыдова промолчала, она огорчилась и подумала, что ей только шашней с женатым человеком не хватает.

– Чего притихли? – поинтересовался дядя Гарик.

– Расстроилась, – честно сказала Давыдова.

– По поводу чего?

– По поводу того самого. Я шуры-муры с женатым дяденькой крутить не буду.

– Ну и на здоровье! Вас никто на шуры-муры не склоняет. Я же сказал, что буду возить ваши ноги. Ну и вас с ними вместе. Куда ж деваться?

– Это точно, деваться некуда.

С того дня так и повелось. Утром Давыдова добиралась до офиса сама, а вечером ее вез домой дядя Гарик. С шурами-мурами он к ней действительно не приставал. Ее это даже начинало беспокоить. Правда, на все праздники он обязательно дарил ей цветы. Большие букеты и всегда разные. А потом перешел исключительно на белые тюльпаны. Где он их доставал в любое время года, для Давыдовой оставалось загадкой.

– Я долго подыскивал для вас, тетенька, подходящий цветок, пока не понял, что это должен быть тюльпан и непременно белый.

– Почему тюльпан? – поинтересовалась Давыдова.

– А он такой же беззащитный, как вы. При этом он, однако, морозоустойчив. И нога у него хрупкая и длинная. В точности как ваши. А белый, потому что цвет этот вам несказанно идет. Я вас как увидел во всем белом, обомлел сначала, а потом сразу понял, что сейчас тетенька ляпнется! Слегка не успел поймать.

– Так вот из-за чего я тогда увалилась! Очень уж вам этого захотелось. Силой мысли на меня воздействовали. Все вы, дяденьки, гады!

– Это точно! – согласился дядя Гарик. – Гады и сволочи, а я – гад самый главный!

Конечно, гадом он прикидывался. Наговаривал на себя всячески. Дядя Гарик оказался очень даже приличным человеком. Давыдовой было с ним не просто хорошо, а весело и интересно. Они по-настоящему подружились. И так бы все это, наверное, и продолжалось без всяких там шуров-муров и коварных измен, да в дело вмешалась жена дяди Гарика.

Однажды он появился в офисе Давыдовой в совершенно безобразном виде, с подбитым глазом и расцарапанным лицом. Шестопалов, успевший уже тоже подружиться с дядей Гариком, пожал ему руку, но вопросов задавать не стал. Гарик расположился на диване в приемной, куртку он кинул рядом с собой и положил на нее сверху свою любимую кепку. Давыдова стояла посреди приемной, уперев руки в бока и ожидая продолжения. Катя кинулась варить дяде Гарику кофе. При этом она жалостно заглядывала ему в глаза.

– Да, Екатерина, все вы правильно поняли, меня избила жена и выгнала из дома! – заявил он, принимая чашку кофе из рук Кати.

– Опаньки! – удивилась Давыдова. – Чего же это вы отчебучили?

– Переоценил ваши ноги. – Дядя Гарик шумно прихлебывал кофе и пристально разглядывал ноги Давыдовой.

– При чем тут мои ноги? – поинтересовалась Давыдова, одергивая свою юбку.

– При всем! Жена моя женщина энергичная и любознательная. Наняла детективов за мной шпионить. Они все зафиксировали и представили ей отчет в виде фотографий. А на всех фотографиях, тетя Нюся, только представьте, ваши ноги! Правильно, чего там еще фотографировать? Только как ваши ноги ко мне в машину садятся. А еще интересней, как они выходят!

– Подумаешь, ноги! Ничего, помиритесь. Объясните женщине, что ничего такого не было, только перевозка ног. Хотя, надо сказать, я вас предупреждала сразу, что ей это вряд ли понравится. И, вообще, дядя Гарик, у вас самый настоящий переходный возраст. У мужчин в районе сорока (плюс-минус) такое бывает. Начинают дурью маяться, и жена у них все делает не так. И летает-то она не как Змей Горыныч, и свистит совсем не как Соловей-разбойник! Некоторые даже из дома уходят. Ничего, потом возвращаются как миленькие! Статистика есть такая. Научная, между прочим. Из ста процентов товарищей, ушедших из дома в кризисе среднего возраста, девяносто процентов возвращаются. И только десять! – слышите? – только десять процентов начинают новую жизнь. И жизнь эта не всегда хорошо заканчивается. Согласитесь, на пятом десятке увлекаться роликовыми коньками, прыжками с парашютом и разными сексуальными излишествами не слишком хорошо для изношенного мужского организма.

– Видите ли, тетя Нюся, разница есть большая, когда дяденьки из дома сами уходят и когда их выгоняют! И кризис среднего возраста тут совершенно ни при чем.

– Ну и какая в этом разница?

– Уйти самостоятельно из дома мужик может, когда, как вы правильно заметили, бес его стукнет в ребро. А вот когда его из дома выгоняют, тут дело гораздо серьезнее обстоит. Это говорит о том, что дяденька проделал большую работу, чтобы из дома уйти и при этом выглядеть еще и обиженным. Это самый что ни на есть трезвый расчет, потому что я возвращаться не собираюсь. Я теперь, тетя Нюся, буду с вами шуры-муры крутить на полном основании!