Время «Ч»
Шрифт:
В открытую дверь заглянул один из операторов.
– Товарищ Третий, разрешите доложить?
– Докладывайте.
– Только что позвонил сотрудник, посланный с утра на мусульманское Даниловское кладбище. На могиле Гаджи Магомедова до сих пор отсутствует надгробие или там – обелиск…
– Я в курсе, – сказал Шувалов. – Что еще?
– На его могиле найден воткнутый в землю шест… с зеленым флажком, – продолжил оператор. – Сторож, которого успел опросить сотрудник, проговорился, что это не первый такой случай, но кто занимается такими вещами, он не в курсе!
– Что говорят сотрудники администрации кладбища?
– Разводят руками… Утверждают, что никого подозрительного в той части кладбища, где захоронен Магомедов, в последние дни они не наблюдали… Говорят, что у них сейчас частенько венки с могил воруют… еще какие-то мелкие неприятности… но все это, по их мнению, – проделки скинов!
Оператор, получив от генерала ЦУ, удалился в операционный зал. Рейндж и его начальник тут же обменялись многозначительными взглядами: им ли не знать, что означает для некоторой категории людей воткнутая в землю – прежде всего на родовом кладбище – такая пика с выкрашенным зеленью жестяным флажком или просто с куском материи того же цвета?.. Если верить официальным документам, Магомедов Гаджи Гаджиевич скончался по причине «сердечного приступа», то есть смерть его носила не насильственный характер. Знак же, выставленный кем-то на могиле ушедшего из жизни «исламского банкира», свидетельствует совершенно о другом. Таким способом на Кавказе принято отмечать места захоронений «мучеников», тех, кто погиб за веру и чья смерть требует отмщения: пока оно не наступит, пока не будет пролита ответная кровь, душа убиенного не успокоится, не обретет вечного пристанища в благословенных небесных покоях под сенью самого всевышнего…
– Это плохой знак, Юрьич, – немного подумав, сказал Рейндж. – Но это еще одно доказательство в пользу ваххабитско-курчалоевской версии!
– Да, согласен, – генерал задумчиво кивнул. – Вот что, Рейндж, хватит тебе тут киснуть! Займись-ка ты делом!
– А кто против? – встрепенулся Мокрушин. – Мне самому надоело здесь торчать! Что делать-то, Юрьич?
В этот момент затрезвонил один из телефонных аппаратов. А именно – черного цвета, без наборного устройства. Именно на него, на этот аппарат, была дополнительно закоммутирована линия домашнего телефона Мокрушина. Того самого, что установлен в его собственной квартире в районе Братиславской, где уже вторые сутки парится засада сотрудников, засевших в мокрушинской квартире, которым категорически запрещено снимать трубку его домашнего телефона!
Одновременно с черным аппаратом запиликала и личная трубка Мокрушина, на которую тоже был скоммутирован этот вызов.
– Алло! Мокрушин у телефона!.. Алло… я слушаю вас!.. – Несколько секунд длилась томительная пауза… затем незнакомый ему женский голос тихо, но вполне различимо, сказал:
– Извините… я ошиблась номером.
Рейндж, вытащив из заднего кармана брюк носовой платок, вяло промокнул покрывшийся липкой испариной лоб.
– У тебя что, Мокрушин, нервишки шалят? – уставившись на него, поинтересовался начальник. – Да на тебе лица нет!
– Я в порядке, – пробормотал тот. – Душновато здесь… воздуха не хватает! Что за дело-то ты для меня подыскал, Юрьич?
– Этот Че явно… гм… он как-то неровно к тебе дышит, – прикуривая сигарету от мокрушинской зажигалки, сказал Шувалов. – Вот я и думаю, как бы нам этим воспользоваться?
– Решили все ж задействовать меня в качестве наживки?
– Между прочим – твоя идея! Но на Братиславской, полагаю, светить тебя сейчас бесполезно, по второму разу они туда не сунутся.
Шувалов посмотрел на наручные часы.
– Так-так… уже половина одиннадцатого! Черт, знать бы точно, когда оно наступит… «время Ч»!..
– И еще неплохо бы знать наперед, в каком месте они готовят свой следующий удар, – мрачно усмехнувшись, сказал Рейндж.
– А может, может – не ударят?! Знаешь… я тут говорил с нашими кураторами, – Шувалов на миг вскинул глаза к потолку, – так среди них бытует мнение, что все это блеф, что здесь нет ни чеченского, ни исламского следа, а есть только голимый криминал, желание какой-то местной бандгруппы развести власти, как лохов, на большие бабки… Насмотрелись, мол, боевиков и соответствующих репортажей по ТВ, ну и типа того, что придумали, как влегкую можно бабки срубить, свалив все на тех же чеченов!
– Юрьич, но мы-то не можем позволить себе подобную… страусиную политику. Попомни мое слово – ударят! Да еще и попытаются бабло срубить… какой-нибудь хитрый маневр придумают. Надо бы закрыть город. Ввести на время… что-то вроде чрезвычайного положения!..
– На такие шаги никто не пойдет! – жестко сказал Шувалов. – Мне это, Рейндж, уже дали понять, прямым текстом. Время… Можно предположить, что Ч предпримет следующую акцию где-то в районе полудня, как это уже случалось трижды на неделе. Я вот только не пойму, почему он для своих акций выбирает именно полуденное время… с чем это может быть связано?..
– Вопрос к его психоаналитику. На крайняк, к их имаму. А то, что шваркнуть могут уже сегодня, несмотря на все эти денежные базары, с этим я согласен.
– Но где? В каком месте они планируют новую акцию?! Так… минутку… сейчас отвечу на вызов…
10.35–10.40. Фрагмент записи телефонных переговоров Шувалова С. Ю. с неизвестным, представившимся, как Че.
Че.: Генерал, деньги загрузили в транспорты?
Ш.: Да. Два броневика марки «мерс», как ты и просил.
Че.: Я просил не «метить» купюры! Если при проверке и выборочном пересчете выяснится, что вы там что-то нахимичили… пеняйте тогда на себя!.. Теперь слушай. Дайте команду, чтобы транспорты ехали в аэропорт Шереметьево.
Ш.: Предлагаю другой аэродром… Чкаловский!
Че.: А я предлагаю тебе на минутку заткнуться! Транспорты с деньгами – в Шереметьево! Никакого спецназа, никакой «Альфы» в аэропорту быть не должно! Понял?!
Ш.: Понял. С транспортами будет только минимальное милицейское сопровождение…
Че.: Дальше! Нам понадобится самолет для вывоза денег. Поэтому распорядитесь, чтобы выделили транспортный «Ил-76» с экипажем. Не позднее часу дня самолет должен стоять наготове на летном поле Шереметьева. Заправленный под завязку! «Мерсы» с деньгами загоните в транспортный отсек. Тебе все понятно, генерал?!
Ш.: Мало времени даете… но попробуем уложиться!
Че.: Любое отступление от моего плана будет означать для вас катастрофические последствия с многочисленными человеческими жертвами! И последнее, мой генерал…