Чтение онлайн

Юлька… Вот его ахиллесова пята. В тот вечер она, не дозвонившись мужу, в тревоге вызвала такси по телефону из соседнего офиса, потом металась по всему городу, сбивая госпоже злобной реальности прицел. Из чего, кстати, можно сделать вывод – оная злобная реальность не в состоянии оперативно реагировать на события, в отличие, скажем, от крутых пацанов с ножами-пистолетами… В точности так, как система иммунитета не в силах защитить своего хозяина от перелома ног. Характерное время реакции системы иммунитета – что-то около пяти-семи дней. Каково то время у злобной реальности?

Алексей сжал зубы. В любом случае, два месяца срок достаточный, чтобы успеть. И по всему видно, что от одиночных мин-ловушек госпожа злобная реальность намерена перейти к системе минных полей – именно так следует интерпретировать запасной вариант, посредством коего нежелательный гражданин Чекалов переправлен на больничную койку. Да, пока на койку, а там…

Невезуха, черная полоса – все это бла-бла-бла для тех, кто не признает иной логики, кроме человеческой. У госпожи злобной реальности своя логика. Нечеловеческая, но, как показывает практика, вполне эффективная. И это очень скверно, кстати. Поскольку невозможно предугадать, каков будет следующий ход. Заражение крови, устроенное нетрезвой медсестрой посредством грязного шприца? Банда малолетних подонков, встретившая Юлю в той арке-подворотне? Грузовик с пьяным водителем? Взрыв бытового газа в квартире этажом ниже?

– Здравствуйте, – знакомый, такой родной голос разом прервал нить размышлений.

– Ба! Юлия Семеновна! Тож я й гляжу, ваш супруг извелся весь, ось лэжить в дэпрессии… – сосед-«челнок» ткнул загипсованной рукой в сторону Чекалова.

– И не в депрессии вовсе, а в прострации, – подал голос Алексей, улыбаясь.

– Ну здравствуй… – карие, с теплой золотистой искрой глаза близко-близко. Запах духов, и водопад каштановых волос, в которых так легко утонуть… так хочется утонуть…

– Устала?

– Немножко…

Слабая улыбка, чуть виноватая. Он нашарил ее руку, подтянул к лицу, прижался щекой.

– Как ты себя чувствуешь? Ноги как?

– Ноги? Ноги как у слона. И чувствую себя рыцарем, раздетым до пояса, – пошутил Чекалов, не отпуская руку жены. – Юля, Юль…

– М?

– Мне нужно отсюда выбираться. Нам нужно. Срочно.

– Ты что-то чувствуешь? Опять? – в карих глазах густеет тревога.

– Нет-нет, ничего такого… пока. Но ты же понимаешь, мы не можем давать госпоже злобной реальности фору. Ни единого дня, Юльк… Ни одного.

Неистовое июльское солнце все-таки нашло щель в плотной портьере, и огненный луч, отразившись от зеркала, достиг леса стеклянных пробирок, рассыпаясь на множество радужных лучиков. Вздохнув, Алексей передвинул штатив. Яркий солнечный свет вреден для биопрепаратов.

Нога под гипсом вновь зачесалась, как будто там завелись муравьи. Ладно, пусть чешется, лишь бы заживала. Доктор говорит, если ничего не случится, через недельку гипс можно будет снять...

Если ничего не случится.

Против ожиданий, вырваться из больницы оказалось вовсе нетрудно. Уже через неделю, убедившись при очередном осмотре, что жизнь гражданина Чекалова А. Б. вне опасности, лечащий врач дал «добро» на условно-досрочное освобождение рвущегося на волю пациента. И тем же вечером, заботливо поддерживаемый соседом дядей Васей, водителем-«бомбилой», подвозившим его до дому, парой костылей и собственной женой, гражданин Чекалов был водворен в родные пенаты.

Алексей вновь вздохнул. Проклятый гипс… Лето, сейчас бы им с Юлькой махнуть на природу… Перед внутренним взором встало видение – медные стволы сосен, озаряемые теплым золотом летнего заката, речка Истра, бликующая солнечными зайчиками… Юлька в своем вызывающем бикини, плещущаяся в той речке, и солнечные зайчики рады знакомству с такой красивой девушкой… Уходит лето, которое им никто не вернет. Лето – это маленькая жизнь, ведь не зря говорят – «он прожил столько-то лет»

Он тряхнул головой, отгоняя видение. Благословенный гипс, вот так вот. Ибо избавляет от таких вот непродуктивных трат времени. Отсекает все соблазны. Все для фронта, все для победы!

И госпожа злобная реальность затихла чего-то. Не видно и не слышно… Значит ли это, что время оперативного развертывания сей госпожи для очередной пакости весьма велико? Месяц, к примеру, или даже больше… Или у нее есть дела поважнее? Невозможно понять нечеловеческую логику. И даже не то чтобы неживого существа, но не существа вовсе – явления, процесса…

Хроматограф запищал, давая знать, что заказ выполнен, и Чекалов придвинулся ближе к столу. Так, что тут у нас… ага… отлично. Нет, не просто хорошо, а именно отлично. М-да, если работа пойдет так споро и дальше, все будет закончено значительно ранее Нового года. В ноябре, пожалуй… Да, и хорошо бы к знаменательной дате – годовщине Великой и Страшной Революции. Подарок партии и народу, ага…

Вот интересно, отчего так бывает в жизни – разворачивается какое-то дело, туго, неохотно, со скрипом… И вдруг с какого-то момента – «эх, само пошло!». И остается только поворачиваться, подкидывая дрова в топку. Как-то они спорили с Володькой, и он рисовал некую колоколообразную кривую. Мол, вот она вершина, перевал, а там…

При воспоминании о друге Чекалов посмурнел. Эх, Володька… Как бы мы сейчас развернулись, вдвоем-то…

Теперь уже нет сомнений – это будет замечательный вирус. Очень высокая вирулентность, и при этом практическая бессимптомность. Даже температура будет максимум субфебрильной, так что никаких оснований для визита к врачу нет. Ну простуда и простуда… Передача воздушно-капельным, оральным и трансмиссивным путем. Да-да, и комариками тоже. Инкубационный период от первично-продромального статуса до клинически выраженной картины сенсибилизации, «неприятия зла» около года, и при этом весь срок носитель остается рассадником инфекции. И самое главное – полная устойчивость вируса к мутациям. То есть любое повреждение генной цепочки приводит к необратимой дезактивации, утрате способности к размножению. Таким образом исключается возможность превращения вируса в нечто такое, о чем его создатель мог бы горько пожалеть.

Ящерка пронеслась по спине. Еще, еще… Да что же это такое?!

Он схватил коробку «Имулы».

– Юля, Юль!

– Ау? – отозвалась через пару секунд рация.

– Ты где?

– На работе. Домой собираюсь…

Он закусил губу. Угроза, но где? Ему самому? Юльке? Что это вообще может быть? Пьяный придурок на «КРАЗе», готовый сбить женщину на остановке? Маньяк-убийца в арке-подворотне? Вот сейчас, в этот момент, сосед снизу пускает в квартиру газ?

– Юль, ты бери манатки и выходи. Из холла мне дай знать. Да мимо лифта, по лестнице спускайся! Как поняла?