Чтение онлайн

Лицо короля приняло весьма самодовольное и горделивое выражение. Да, в его силах, в силах Эйтора, было вознести любого, в том числе и этого безродного юнца, на такие высоты, о которых опасно было и мечтать. Еще мгновение назад бывший всего лишь взявшей в руки оружие чернью, теперь Ратхар оказался один из избранных воинов, лучших людей королевства, в один миг обретя и славу, и богатство.

– Благодарю, сир, - склонил голову Ратхар, с трудом привыкая к тому, что отныне он не должен пускаться на колени, разговаривая с правителем Альфиона.
– Это высшая честь, какой только может удостоиться воин, принять рыцарский титул из ваших рук. Но я прошу, прежде чем начать служение вам, позвольте мне исполнить давнюю клятву. Там, на берегах Эглиса, когда я умирал, мою жизнь спас пришелец из дальних краев. Я был готов сделать все, чего он ни пожелает, но тогда он отказался взимать с меня службой за милосердие. И теперь я должен найти его род, дабы сообщить им, что этот доблестный воин исполнил свой долг, пусть и ценой жизни.

– Что ж, верность долгу превыше всего, - кивнул Эйтор.
– Ступай, принеси весть собратьям этого, без сомнения, достойного человека, что он исполнил свое предназначение. А после я буду ждать тебя при дворе, дабы ты занял достойное место возле своего короля, рыцарь Ратхар. Служи Альфиону, как служил прежде, и моя милость будет безгранична.

Ратхар, поклонившись, тоже отступил назад, став меж Рупрехтом и Бранком Дер Винкленом, одобрительно покосившимся на своего бывшего оруженосца. Только строгий даже в этих весьма варварских краях дворцовый этикет не позволил дьорвикскому рыцарю иным образом выразить свою радость за товарища.

– А ты, Рупрехт, путешественник и мудрец, чьи заслуги перед королевством неоспоримы, какую желаешь награду?
– король уставился на третьего героя, готового принять заслуженные почести. Кажется, из присутствующих по-настоящему спокоен был только маг, прятавший в бороде усмешку, которая вполне могла вызвать обиду и гнев короля Эйтора, заметь тот ее.
– Скажи, чего желаешь, и я, если только это в силах человеческих, дам тебе все!

– Ты знаешь, государь, что я не воин, и мне не нужен рыцарский титул, ибо что я стану делать с ним?
– с достоинством ответил Рупрехт, смело взглянув в глаза государю Альфиона.
– И также не нужно мне золото, как и иные сокровища, ибо я странствую по землям, путешествуя из страны в страну, и потому мне тяжко будет всюду таскать с собой сундук с монетами. Прошу, король, если то не будет слишком обременительно для тебя, дай мне коня, выносливого и резвого, дабы я мог как можно быстрее продолжить свои странствия.

Маг без страха и тени колебании смотрел на правителя Альфиона, словно те были равны, и никто не посмел попенять на это странному мудрецу.

– Твоя скромность могла бы оскорбить меня, чародей, - усмехнулся Эйтор, внезапно почувствовавший смятение под пронзительным взглядом этих глаз.
– Но ты сослужил огромную службу королевству, и я исполню твою просьбу, мудрец. Ты можешь продолжить путь, когда пожелаешь, взяв из моей конюшни любого скакуна, какой придется тебе по нраву.

– Благодарю, король, - величаво поклонился Рупрехт.
– Если позволишь, я отправлюсь в путь вместе с моими товарищами, с которыми нас объединила минувшая война.

Они стояли молча, плечо к плечу, рыцарь, маг и юный воитель, ставший в одно мгновение равным благородным лордам. И каждый в этот миг думал лишь о том, что не было здесь того, кто действительно заслужил высшей награды. И более не суждено было ему вернуться в родные леса, кои были юному эльфу милее, нежели любые города и дворцы.

Эвиар, сын Феара, молодой воитель из И'Лиара, выполнив свою миссию, навсегда покинул товарищей, сведенных вместе смертельной опасностью и чувством долга. Приняв на себя удар, предназначавшийся другим, он позволил своим путникам исполнить задуманное, пожертвовав жизнью ради чуждых ему идеалов. И каждый из трех, что принимали незаслуженные почести, твердо решил сохранить в памяти действительно достойные быть воспетым в балладах поступок сына иного народа.

Король Эйтор, владыка, чудом не лишившийся короны, а с нею вместе и головы, вновь обвел внимательным взглядом эту странную троицу, каждый из которой так разительно отличался от своих товарищей. Награды были розданы, пусть не все оказались приняты теми, кого ныне чествовали, как истинных героев.

– Я благодарю вас за верную службу, хоть вы вовсе не были обязаны рисковать своими жизнями, спасая королевство от кошмара усобицы, от того хаоса, в который был готов ввергнуть Альфион безумец, возжелавший власти, - четко и проникновенно молвил Эйтор, в этот миг впервые действительно ощутив себя настоящим владыкой целой страны, повелителем целого народа.
– И потому сейчас прошу вас разделить со мною вино и пищу на пиру.

Тьма опустилась на Фальхейн, но запылали сотни факелов, разогнав мрак. Слуги внесли прямо в тронный зал столы, уставленные блюдами и кувшинами. Появились музыканты, шуты и жонглеры, непременные участники любого торжества. Праздник начался.

В эту ночь огромный город не спал. По улицам Фальхейна бродили толпы славных горожан, горланивших песни и на разные голоса славивших своего короля, столь щедро даровавшего им праздник. Сотни, тысячи гуляк глотали дармовое вино, которое наливали всем во славу короля на площадях, не задумываясь о дне грядущем, и точно так же забыв то, что было прежде.

Всюду горели фонари и обычные факелы, рассеявшие ночную мглу. А над украшенными улицами, над плотно сбитыми домами, теснившимися в городских кварталах, возвышалась громада дворца. И дворец в эту ночь тоже был освещен сотнями факелов, и там тоже позабыли о сне - король призвал к себе своих верных слуг, чтобы разделить с ними трапезу в честь своего возвращения на трон.

Пир удался на славу. Рекою лился отменный эль и настоящее вино, привезенное откуда-то с востока, едва ли не с самого побережья. Слуги, в этот день трудившиеся, как никогда прежде, только успевал вносить в пиршественную залу блюда со все новыми яствами. Целые туши кабанов, начиненных фруктами, без счета дичи, сладости, доставленные с запада, все это мгновенно исчезало в глотках благородных лордов и доблестных рыцарей, которых на пиру было больше полусотни. Все, кто хоть чем-то смог отличиться в столь счастливо завершившейся войне, были приглашены Эйтором, сегодня игравшим роль радушного и щедрого хозяина.

Выводили затейливые мелодии музыканты, не останавливаясь, терзавшие свои лютни и волынки. Жонглеры и фокусники, лучшие в Альфионе, пытались удивить высокородных господ ловкостью рук и скоростью реакции, подкидывая и вновь ловя сразу по полдюжины острых, точно бритва, кинжалов или извлекая из пустоты живых голубей и кроваво-красные розы. В прочем, на это уже мало кто обращал внимание.

С каждой осушенной кружкой эля, каждой выпитой чашей вина рыцари становились все более шумными, с хохотом и бранью вспоминая свои и чужие подвиги, признаваясь соседям по столу в братской любви, или вызывая друг друга на дуэль. Многоголосый гул заполнил залу, скрывая иные беседы, что велись сегодня в этих стенах.

– Ты мог бы ехать с нами, друг мой, - предложил Бранк Дер Винклен, склонившись над ухом Ратхара.
– В Дьорвике найдется дело, достойное такого храбреца, как ты. И потом, я ведь еще не успел закончить твое обучение. Теперь ты рыцарь, - напомнил дьорвикский паладин, - а, значит, должен хорошо владеть клинком.

– Быть может, я и разыщу тебя тебя, но позже, - отвечал юный рыцарь.
– У меня ничего больше не осталось в этой земле. Мой дом сгорел, моя родня вся лежит в земле, и, возможно, мне больше повезет в твоей стране. Но я дал клятву умирающему, тому, кому обязан не меньше, чем жизнью, так разве честным будет не сдержать ее?