Чтение онлайн

– Кано!
– Маг выпростал пред собой руку, и с ладони его сорвался сгусток огня, ослепительно белого, каким не может быть обычное пламя.

Сверкающим росчерком огненный шар преодолел отделявшее беглецов и преследователей расстояние, и вспух пламенным сгустком, в котором исчезли, в доли секунды рассыпавшись прахом, сразу три всадника в полном вооружении. А чародей не унимался, швырнув следом еще два таких снаряда, после чего вражеский отряд сократился на треть.

– Колдун, - раздались испуганные крики.
– Там колдун!

Воины не могли удержать обезумевших коней, и двое или трое всадников уже оказались под копытами собственных скакунов. А туту еще эльф присоединился к избиению, выпустив, одну за другой, пять стрел, и еще пять воинов поникли в седлах, выронив из мертвых рук мечи. Все произошло в неуловимые мгновения - скрип тетивы, короткий свист оперения, и едва различимый в общем гвалте и шуме предсмертный вскрик того, кому довелось стать мишенью Перворожденного.

– Бежим, - заорал кто-то из воинов с грифоном, наверное, самый сообразительный.
– Колдун нас всех убьет! Назад, назад!

– Будь я проклят, если хоть один из вас уйдет живым, - азартно воскликнул Рупрехт, и снова выкрикнул, надрывая горло: - Кано!

Огненный вихрь лизнул спины удиравшим в ужасе воинам, и двух из них не стало. О, они вовсе не были трусами, эти суровые рубаки, просто глупо вступать в бой с настоящим магом, имя лишь мечи и стрелы. Только героям седой древности удавалось выйти победителями из такой схватки, пользуясь честной сталью.

– Вот и все, - усмехнулся Рупрехт, окидывая взглядом победителя поле короткой битвы. Его спутникам так и не пришлось поднять мечи, и только Эвиар, взявший не меньше жизней, чем сам маг, уже ходил среди трупов, собирая уцелевшие стрелы, запас которых у эльфа был весьма мал.
– Путь свободен, - радостно сообщил чародей, взглянув на короля.
– Едем, государь, пока не спохватились приятели этих воинов!

Наверное, самым несчастным в этот миг оказался рыцарь Бранк Дер Винклен. Прежде он здраво полагал, что со своим умением владеть клинком, с немалой силой и ловкостью, является ценным бойцом, важным членом малочисленного отряда. Но теперь на его глазах с целой дюжиной, если не больше, врагов, тоже опытных бойцов, за пару мгновений разобрались какой-то балаганный фигляр и самая настоящая нелюдь, а ему так и не пришлось скрестить клинки с кем-нибудь из противников. Поневоле в душу закрадывалась обида, разочарование в себе. И, наверное, именно потому, что Бранк не разделял общего ликования, он первым и заметил новую опасность.

– Смотрите, - рыцарь указал своим спутникам на клубы пыли, поднимавшиеся над дорогой.
– Погоня! К этим ребятам пришла подмога, будь я проклят!

Кто-то явно мчался во весь опор по тракту, и причина такой спешки наверняка сидела верхом на неказистом коне, отнятом у крестьян, сейчас искренне радуясь легкой и быстрой победе.

– Убегать глупо, - решил Эйтор.
– Они враз настигнут нас, и будут только злее, нежели чем, если бы мы сдались прямо сейчас. Так что придется драться. Чародей, ты готов?

Король с недавних пор стал питать к Рупрехту неподдельное уважение, где-то даже граничившее со страхом. Он понимал, что маг один стоит сотни латников, и сейчас, перед лицом явно весьма многочисленного противника, именно на помощь чародея рассчитывал правитель Альфиона.

– Верь мне, государь, - усмехнулся маг, выступая вперед.
– И я не подведу.

Путники выстроились клином, острием которого стал чародей. На флангах расположились сам Дер Винклен и Эвиар. При всей своей ненависти к племени эльфов сейчас дьорвикский рыцарь не мог не признать, что один такой лучник стоил больше, чем все прочие бойцы, не считая, разумеется, Рупрехта. Правда, вслух высказать столь крамольную мысль Бранк никогда не осмелился бы, даром, что находился не в родной земле.

– Готовы?
– маг обернулся, окинув пристальным взором своих соратников.
– Крепче держите клинки. Если мое заклятье не накроет всех разом, вам тоже придется потрудиться, - предупредил Рупрехт.
– Особенно это касается тебя, мой бессмертный друг, - обратился он к Эвиару, как всегда, молчаливому и сосредоточенному.
– Стреляй так же метко, как прежде, и нас ждет победа.

А всадники приближались, вздымая пыль, оглашая округу конским ржанием и бряцаньем оружия. Их было не менее полутора десятков, и это явно не мог оказаться купеческий обоз. Отряд выстроился колонной, точно кто-то намеревался сходу прорвать строй поджидавших их беглецов.

Вот уже готовых к схватке бойцов разделало не более полусотни шагов. Ратхар, не сводивший с приближавшихся людей взгляда, заметил, что никто из них не имеет доспехов, и вооружены все по-разному. У кого-то можно было увидеть топор, иные держали арбалеты, и только у трети воинов оказались настоящие мечи. И еще, ни у кого из них на одежде юноша не смог разглядеть знакомые гербы, а большая часть этих людей и вовсе не имели никаких значков, чтобы модно было понять, кто они.

А маг, для которого такие мелочи не были важны, уже встряхнул руками, точно разминающий пальцы фокусник, набрав в грудь воздуха. Смертоносное заклятье было готов сорваться с его губ, неся гибель многим сильным и храбрым воинам.

– Стой, - неожиданно крикнул король, невольно выступив вперед.
– Отставить! Это не враги!

Рупрехт непонимающе обернулся, и в этот миг приближавшийся к беглецам отряд тоже сбавил ход. Всадники остановились, придержав лошадей, и от них навстречу сжавшейся в единый кулак горстке путников двинулся один человек.

– Грефус, - воскликнул Эйтор.
– Тысяча демонов, это же Грефус!

Это и в самом деле был лорд. Остановившись в трех шагах от короля, он ловко сошел с седла, преклонив колено и придерживая при этом за рукоять длинный клинок, висевший на левом бедре. А затем, вновь выпрямившись, произнес:

– Ваше величество, простите, что так поздно присоединился к вам. Мы спешили, как могли, но погоня не отставала. И я рад, что вновь с вами, и могу служить вам, государь.

Только теперь спутники короля могли рассмотреть того, кого считали вторым после покойного Фергуса полководцем Альфиона. Лорд выглядел весьма молодо, несмотря даже на бороду и густые усы. Это был рослый, плечистый мужчина, одетый в потрепанный камзол и кожаные штаны. И весь грозный облик владетельного сеньора не слишком вязался с тем собачьим взглядом, каким он смотрел в глаза Эйтору, всячески изображая раскаяние в неведомых грехах.