Выбор
Шрифт:
Как стало ясно очень скоро, чародей Рупрехт при всей своей мудрости оказался не прав...
...Дорога огибала подножье высокого холма, и когда путникни миновали поворот, то увидели скрытый прежде крутым склоном постоялый двор. Во всяком случае, ничем иным это приземистое строение из дикого камня, вокруг которого были разбросаны конюшни и прочие пристройки, не могло оказаться. И эта вкартина вызвала у всех странников неподдельную радость.
– Трактир, наконец-то, - воскликнул воспрянувший духом король.
– Горячая вода, свежий хлеб, постель и кони! То, что нужно!
Конечно, в ночевках под открытым небом полно романтики, не даром благородные господа предпочитают проводить время не в каменном мешке, называемом замком, а на охоте, или просто прогуливаясь по окрестным лесам в сопровождении немногочисленных слуг. Но всему есть предел, и когда в глухом лесу проводишь вторую ночь, и днем крадешься по зарослям, точно зверь, до смерит боящийся людей, то волей-неволей начинают появляться мечты о крыше над головой и настоящей кровати, пусть даже матрац будет набит соломой.
А именно так и продвигались на юг, к владениям лорда Маркуса, спутники короля во главе с самим Эйтором. Конечно, они порой выходили на таркт, ведь не через всякий бурелом можно продраться, даже помогая себе клинками и топорами, но больше все-таки предпочитали скрываться в чаще. Наверное, именно осторожность, а вовсе не слепая удача, непостоянная и непостижимая, и была причиной того, что беглецов до сих пор не обнаружили и не затравили, точно бешеных волков. И именно в тот миг, когда король Альфиона указал на видневшийся вдали трактир, удача отвернулась от путников.
– Вперед, вперед, - подгонял своих товарищей Эйтор, пришпорив лошадь, протяжно заржавшую от такого обращения. Разумеется, король был привычен и к весьма скромным условиям, но все же больше времени провел в покоях своего дворца, и теперь мечтал хоть на миг вернуться в привычный уют.
– За мной! Нас ждет жаркий очаг, сочное мясо, хмельное пиво!
– Государь, стойте, - окликнул Эйтора Рупрехт.
– Не стоит мчаться туда, сломя голову.
– Но король уже не слышал мага, направив своего заморенного скакуна к корчме.
Растянувшись длинной цепью, всадники вереницей двинулись к корчме, возле которой суетились несколько человек. и первым неладное увидел не Бранк Дер Винклен, который должен был набраться осторожности еще в эльфийских лесах, и даже не Эвиар, а Ратхар, за спиной которого и ехал эльф, благо конь вполне мог выдержать их невеликий вес.
– Милорд, там что-то не так. Слишком много жеребцов у коновязи, - обратился юноша к рыцарю.
– И все под седлами. Может, действительно не стоит так спешить?
Верно, возле трактира было привязано не менее дюжины коней, причем не зачуханных лошаденок, а грациозных жеребцов истинно рыцарской стати. И, увидев приближающихся всадников, из постоялого двора один за другим уже выскакивали их хозяева.
– Проклятье, - приблизившись к трактиру не более, чем на сотню ярдов, Эйтор, наконец, увидел на плащах и гербовых накидках-коттах словно встречавших его людей знакомый герб.
– Это же засада!
Король был прав. Большая часть постояльцев носила на груди белого, или серебряного, как принято выражаться в геральдике, грифона, топорщившего крылья на пурпурном поле. Эйтор сдержали коня, ибо никогда не ошибся бы, увидев герб лорда Кайлуса, с недавних пор запавший очень глубоко в память.
– Назад, - разворачивая вдруг решившую показать норов кобылу, король махал руками, подавая знаки чуть отставшим от него спутникам.
– Все назад, живее! Засада!
– Нет, - крикнул Рупрехт, пришпорив своего коня.
– Поздно, государь. Будем прорываться, пока они не опомнились. Вперед! Йа-ха!
Маг взвизгнул, точно урожденный номад-корханец, помчавшись точно к трактиру, вокруг которого нарастала нервная суета. Воины Кайлуса, видимо, и сами не ожидали появления каких-либо чужаков, да и не поняли еще, кто пожаловал им прямо в руки. Скорее всего, это не была засада или, к примеру, нарочно оставленный здесь кордон. Но на то эти люди и являлись умелыми воинами, чтобы в самых неожиданных ситуациях действовать прежде даже, недели думали.
– По коням, - крикнул кто-то из воинов в пурпурном.
– Скорее, будьте вы прокляты! Взять их, взять!
Беглецы промчались буквально под самым носом у замешкавшихся на считанные мгновения, в иной раз и вовсе не заметные, дружинников лорда. Кто-то из воинов с грифоном разрядил вслед вихрем пролетевшим мимо всадникам арбалеты, и Эвиар, не в илах сдерживаться, пустил назад пару стрел, с радостью отметив, что двое их преследователей покатились по земле, получив стальные занозы в плоть.
– Не уйти, - крикнул в спину Рупрехту рыцарь, видевший, что следом за ними от трактира отъехало, по меньшей мере, десять воинов, уже обнаживших клинки.
– Мы не сможет оторваться. У них кони лучше!
– Примем бой, - решил Рупрехт, мгновенно разворачивая коня навстречу врагу.
– Всем назад! Укройтесь за мной!
Маг в одно мгновение оказался будто бы на острие удара, и со стороны его поступок мог показаться безумием. У Рупрехта не было в руках иного оружия, кроме посоха, с которым он упорно не желал расставаться. Но каждый из его спутников знал, какую мощь тати в себе этот упитанный немолодой человек, этакий добрый дядюшка.
– Чтоб эльф прятался за спиной человека?
– воскликнул Эвиар.
– Такому не бывать никогда. Я с тобой, чародей!
Перворожденный не спрыгнул, соскользнул с коня, привычным движением натягивая мощный лук. Для стрельбы с седла такое громоздкое оружие едва ли годилось, но стоя обеими ногами на твердой земле, Эвиар был страшен в бою.
– Хватай, - надсаживались воины Кайлуса, обнимая сгрудившихся посреди тракта беглецов с флангов.
– Бей, руби!
Всадники накатывали, подобно стальному валу. Хрипели терзаемые острогами жеребцы, лязгала броня, и стонал рассекаемый клинками воздух. Что могли противопоставить этой стремительно мощи какие-то оборванцы, у которых даже не было ножен для их клинков? Люди лорда не сомневались в победе, но у Рупрехта было иное мнение.