Чтение онлайн

Но еще раньше понял, с кем свела их судьба, рыцарь из далекого Дьорвика, отнюдь не впервые видевший подобных созданий. Да, разумом он понимал, что едва ли это существо следует считать врагом, после того, как именно оно, да еще странный маг, помогли им вырваться из кольца, но тело считало иначе. Бранк Дер Винклен вдруг понял, что замер в боевой стойке, приникнув к земле и держа клинок наизготовку. И он не смог бы действовать иначе, ведь чего может ждать человек, встретив эльфа?

– Эльф, - с удивлением и зарождающейся где-то в темных глубинах сознания ненавистью прорычал Дер Винклен, не сводя глаз с лучника.
– Нелюдь?

А эльф тоже не мешкал, отпрыгнув на несколько шагов назад и вскидывая лук, на тетиву которого загодя была наложена стрела, жуткого вида срезень с широким листовидным жалом, запросто способный отсечь руку, а при должной сноровке и голову снести с плеч. И уж чего-чего, а сноровки у этого воина, по прихоти судьбы очутившегося столь далеко от своих родных краев, проклятых лесов, опутанных древними чарами, было предостаточно.

Сейчас два воина, ощерившиеся, напряженные, были похожи на лесных хищников вроде волков или рысей, встретившихся в глухих дебрях. Каждый был готов нанести удар, и каждый отчего то медлил, словно сознавая какой-то частью своего разума, что это неправильно. Вот только память крови было очень непросто побороть, сколь бы сильна не была воля.

– Ты сделал ошибку, государь, посчитав себя обязанным этой нелюди, - мрачно процедил сквозь зубы рыцарь, не спуская глаз с эльфа.
– Очень большую ошибку! Мерзкое отродье не продешевит, и ты еще успеешь пожалеть.

Наверное, они все же бросились бы друг на друга. Дер Винклен уже просчитывал, с какой стороны атаковать эльфа, чтобы вернее отбить его стрелу, а уж пустить вторую рыцарь своему противнику точно не позволил бы. Да и Перворожденный, вне всяких сомнений, тоже был готов разделаться с человеком, благо ему для этого нужно было лишь разжать пальцы, послав оперенную смерть в недолгий полет.

Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, но король Эйтор, тоже весьма удивленный встречей с существом, о котором прежде лишь читал в древних манускриптах, сбросил оцепенение, решив вмешаться в назревающую стычку. И он сделал шаг, мгновенно очутившись точно между замершими в готовности к атаке бойцами, перекрыв эльфу линию прицела, и наверняка лишив возможности Бранка одним броском покончить со своим противником.

– Довольно, - властно прикрикнул король.
– Повелеваю опустить оружие, немедленно!

На мгновение перед беглецами снова стоял не обычный человек, уставший, напуганный, пребывающий в смятении, но грозный повелитель, тот, чьего слова было достаточно, дабы послать на смерть сотни доблестных воинов, рыцарей в сияющих латах, и без счета простых солдат.

– Кем бы ни был этот воин, я обязан ему жизнью, и не намерен отказываться от своих слов, - твердо вымолвил Эйтор, глядя в глаза рыцарю, невольно опустившему взор.

– Да разве ты не видишь, кто это?
– возмутился Дер Винклен, в прочем, без прежней уверенности. Все же перед ним стоял король, пусть и правил он чужими землями.
– Это же эльф, нелюдь, - воскликнул он.
– А от них, это известно каждому в моей стране, нужно ждать только подлости, кинжала в спину, но никак не преданности!

– Пусть этот воин не нашего племени, ему я должен больше, нежели любому из своих родичей, - отрезал Эйтор, заставив Дер Винклена прервать свою гневную, обличительную речь.
– А ты, рыцарь Бранк, не смей оскорблять его, и тем паче обращать оружие против этого храбреца. Ты желал служить мне, верно? Что ж, докажи свою покорность, и исполни мой приказ. Отныне он должен стать для тебя товарищем, братом, покуда сам не пожелает покинуть нас.

Владыка Альфиона, король без королевства, утративший в одну ночь все, кроме привычки повелевать, требовательно взглянул на дьорвикца, стиснув зубы от ярости.

– Воля твоя, государь, - нехотя кивнул рыцарь.
– И пусть тебе не придется пожелать в будущем о своих словах.

Бранк Дер Винклен опустил клинок, отойдя в сторону, но все равно следя за эльфом. Ненависть к этому племени, которую рыцарь впитал с материнским молоком, ненависть, копившуюся веками, очень сложно было изжить в один миг, пусть даже это был приказ короля.

Прости этого человека, воин, - меж тем произнес Эйтор, обращаясь к эльфу.
– Меж вами и его родичами нет мира, это известно даже в наших краях, и я понимаю его, пусть такое проявление нетерпимости и порочит честь истинного рыцаря. Но скажи, как тебя звать, кого я должен благодарить за помощь?

– Мое имя - Эвиар, сын Феара, - певучим голосом, в котором почти не чувствовался акцент, словно этот язык для Перворожденного был родным, ответил эльф.
– И не беспокойся, король людей, пусть ты и должен мне, я не потребую слишком много за свои услуги, - усмехнулся он.
– Что же до рыцаря, я не в обиде на него, ибо там, где вражда меж двумя народами исчисляется столетиями, нет места для мелочных обид. И, если на то будет его воля, когда опасность минует тебя и твое королевство, я не прочь сразиться с этим рыцарем в честном бою, но только тогда, а не сейчас, когда у тебя на счету будет каждый воин.

Эвиар смерил рыцаря взглядом, в котором не было ничего, кроме презрения и насмешки, ни страха, ни даже той самой ненависти, какую любой эльф должен испытывать ко всем представителя рода людского.

– Я запомню твои слова, эльф, - со злостью буркнул Бранк Дер Винклен.
– И ты еще пожалеешь, что вызвал меня на поединок, ведь в ваших лесах тогда станет на одного выродка меньше, - пообещал он.

Рупрехт, все это время остававшийся в стороне, и с каким-то странным весельем следивший за стычкой, едва не обернувшейся кровью, усмехнулся:

– Если к тому моменту, как вся эта история завершится, вы оба будете еще живы, и никто из вас не откажется от своих обещаний, нас, должно быть, ожидает прелюбопытнейшее зрелище!

– О, я не забуду собственных слов, - растягивая слова, процедил Дер Винклен.
– Слишком много крови пролили на землях Дьорвика родичи этой нелюди, чтобы я упустил возможность поквитаться с их племенем, слишком много моих товарищей пало от их стрел и клинков. Пусть он даже не надеется на снисхождение. Лишь один из нас останется жить!