Чтение онлайн

Боль отступила, словно раны мгновенно затянулись, и куда-то подевался торчавший в теле стальной занозой арбалетный болт. Багровая пелена, которой подернулось все вокруг, тоже истаяла, став почти прозрачной. Ратхар смог почувствовать собственное тело. Слабость осталась, но это было сродни обычной усталости, с которой можно бороться, если очень надо.

– Что это?
– едва слышно спросил юноша, не увидевший, но, скорее, почувствовавший, что вокруг него собрался весь отряд.

– Вино, - коротко прозвучало в ответ из-под капюшона.
– Это придаст тебе сил, но не надолго. И тебе надо перевязать бедро, иначе на бегу истечешь кровью.

– Вот, - Эйтор с треском оторвал от рубахи рукав, протягивая его лучнику.
– Помоги ему. Перевяжи рану. Это, должно быть, сойдет за жгут. Хватит на некоторое время.

Крепко ухватившись за протянутую руку короля, который постепенно растерял все свое величие, став обычным человеком, способным бояться, испытывать ярость, созданием из плоти и крови, столь же уязвимым, как и обычные люди, Ратхар поднялся на ноги, не забыв и о мече. Он не был профессиональным воином, но мысль о том, что оружие равносильно самой жизни, въелась в его сознание, в его плоть.

– Порядок, - заглядывая в лицо Ратхару, спросил Эйтор.
– Идти сможешь, парень? Продержись еще немного. Нам бы только выбраться из леса, сбить этих выродков со следа, - уговаривал он покачивавшегося, словно сошедший на землю моряк после шестимесячного плавания, юношу.

Ратхар смог лишь кивнуть, удивившись, что после этого голова не закружилась и его не начало мутить. Этот ответ, видимо. Удовлетворил короля, и они снова рванулись через рощу, уже заметно поредевшую.

Внезапно заросли расступились, и беглецы оказались на самой кромке холмистой равнины, небо над которой из иссиня-черного стало просто серым, возвещая о приближении рассвета. В прочем, из-за плены облаков. Затянувшей небосвод, увидеть солнце было бы сложно, но уж это-то беспокоило чудом выбравшихся из западни людей менее всего прочего.

– Кажется, прорвались, - выдохнул Бранк Дер Винклен, садясь прямо на землю.
– Неужели это все?

Ратхар не сел, буквально упал на траву, и рядом с ним опустился на пригорок король Эйтор. Все тяжело дышали, и только лучник, замерший поблизости в напряженной позе и по-прежнему не выпускавший из рук свое грозное оружие, казался свежим, отдохнувшим и полным уверенности в завтрашнем дне, словно это не за ним по пятам гналась целая армия.

– Не совсем, - не спешил обнадеживать рыцаря Рупрехт.
– Мы слишком близко от Фальхейна. Эрвин не остановится ни перед чем, лишь бы закончить начатое.

– Это точно, - мрачно кивнул король Эйтор.
– Мой названный брат не оставит нас в покое. Он бросит в погоню всех, и сам отправится за нами. Ему нужна не власть, а моя смерть.

– А нам нужны кони, - фыркнул Дер Винклен.
– Пешие мы не далеко уйдем, а вот верхом можем потягаться с любой погоней. Только где их взять?
– задумался воин.

– Неподалеку есть хутор, - вспомнил король.
– Может, лошади есть там. Правда, на рыцарских скакунов рассчитывать не стоит, сразу предупреждаю.

Сейчас, когда жизнь его висела на волоске, мысль Эйтора работала как никогда, мгновенно подыскивая ответ на любой вопрос, решение любой проблемы. И память услужливо подсовывала нужные образы, словно подстегиваемая чувством опасности.

– Великолепно, - кивнул маг, с усмешкой взглянув на короля, в этот миг ничем не отличавшегося от любого крестьянина, такого же грязного, в порвавшейся о ветви одежде, уставшего и весьма испуганного.
– Значит, идем к хутору!

– Ты обещал ответить на мои вопросы, когда мы выберемся из леса, - вдруг вспомнил Эйтор.
– Кажется, этот миг настал, чародей?

– Опасность велика, - возразил маг, качая головой.
– Имей терпение, государь, а пока помни, что я не враг тебе.

Король кивнул. Верно, желай этот таинственный чародей его смерти, Эйтор даже ничего не понял бы. Самое изощренное воинское мастерство - ничто перед боевой магией, которой Рупрехт, или как там его, владел в совершенстве.

– Пусть так, - неожиданно проявил покладистость правитель Альфиона.
– Тогда хотя бы позволь поблагодарить тебя за помощь. Право, если бы не ты, мы едва ли вышли бы из этой рощи живыми. Вы оба, ты и твой спутник, оказали неоценимую услугу мне и моим спутникам. Отныне я ваш должник.

– Рано говорить об этом, - отмахнулся чародей.
– Все только начинается. После победы будем вспоминать, кто и кому обязан.

– Твое право отказываться, маг, - пожал плечами Эйтор, и, взглянув на замершего в нескольких шага от них воина, произнес: - Ну, а ты, желаешь ли получить награду? Тебе я обязан жизнью не менее чем чародею, так что проси, чего хочешь. Кто ты, и почему скрываешь лицо? Впрочем, это ничего не значит, - воскликнул король.
– Кем бы ты ни был, гвардейцем, не забывшим о своей присяге, или безродным бродягой, только скажи, и я дам тебе все, что только в моих сила. Золото, титул, что-то иное, все будет твоим, доблестный воин! Ты познаешь щедрость истинного короля, клянусь справедливостью Судии!

Бранк Дер Винклен покачал головой - такая клятва вовсе не была пустяком, и на месте короля не стоило бросаться словами, ведь плата, истребованная незваным спасителем, могла оказаться далеко не такой безобидной, как золото и прочие мелочи. Но что сказано, то сказано, и не дело какому-то чужеземцу указывать, как должно поступить королю.

– Великая честь, иметь в должниках правителя целого государства, - произнес лучник, обернувшись к королю.
– Что ж, ты сказал, а я запомню твои слова. Но как бы тебе не пришлось пожалеть о них, Эйтор, владыка Альфона!
– И с этими словами он откинул капюшон, широко улыбаясь остолбеневшему королю.

Ратхар никогда не видел прежде ни подгорных мастеров, гномов, прослывших великими кузнецами, рудознатцами и зодчими, и так же не видел он никого из Дивного Народа, иначе называемого эльфами. Юноша знал, что где-то в далеких краях живут эти народы, а также и иные, еще менее схожие с людьми, но все это казалось обычному крестьянскому парню с задворков обитаемых земель сказкой, красивой и весьма далекой от истины.

И сейчас Ратхар замер, впившись взглядом в лицо того, кто все это время помогал им, кто пришел на выручку ему самому, кто бился с ними плечом к плечу, не веря своим глазам. Юноша сразу понял, что их спутника нельзя было назвать человеком, но сам точно не знал, почему уверен в этом. И лишь чуть позже, увидев заостренные кончику ушей, точно у лесной рыси, рассмотрев слишком узкое для обычного человека лицо, несмотря на улыбку, не выражавшее ничего, чуть раскосые глаза, каких просто не могло быть у простого смертного, он все понял.