Выбраковка
Шрифт:
– Секундочку, – попросил Гусев. – Я же выбраковщик. Шериф. А ГУЛАК, если мне не изменяет память – обычный трест. Ну не совсем обычный, но все-таки – контора. И при чем тут АСБ? Почему именно вы делаете мне это предложение?
– Не-ет, Павел Александрович, дорогой мой. Не контора, а промышленная группа. Один из столпов экономики Славянского Союза. Вы, я вижу, не оценили перспективы. Если все пойдет по плану, через несколько лет вы, товарищ Гусев, окажетесь в совете директоров самой мощной государственной корпорации нашей страны. Понимаете, что это значит?
– Я так понимаю, что выбраковке конец, – сказал Гусев. – Вы переходите в ГУЛАК и берете меня с собой. Щедрое предложение, кроме шуток. Простите, здесь курят?
– Да, разумеется. Вот пепельница… А как вы сами думаете, товарищ Гусев, сколько еще жить «Указу со два» и «Указу сто шесть»? Недолго, совсем недолго.
– И что будет, когда их отменят? – спросил Гусев, закуривая. Ему было трудно изображать болвана-шерифа, не видящего дальше собственного носа, но он старался изо всех сил.
– Как раньше. Старая добрая система – прокуратура, Минюст, МВД. Конечно с учетом накопленного опыта. Преступность в стране подавлена, остается поддерживать статус-кво. Давайте посмотрим в глаза реальности:
АСБ, как репрессивный орган, свою задачу выполнило. Существование Агентства просто теряет смысл. И между прочим, рейтинг АСБ по данным соцопросов неуклонно падает. Народ уже не считает выбраковку фактором стабильности. Даже наоборот. Многие опасаются, что в отсутствие настоящих уголовников АСБ начнет «охоту на ведьм»…
Директор сокрушенно вздохнул, демонстрируя, как ему это все неприятно.
– Согласитесь, товарищ Гусев, такое положение вещей не идет на пользу стране. Скажу вам по секрету: там, наверху, – директор показал глазами куда-то на потолок, – мнения разделились. Кое-кто полагает, что нас следует закрыть немедленно, пока еще спад популярности Агентства не принял катастрофические формы. Но большинство, слава Богу, считает, что мы должны, так сказать, подчистить хвосты. Поэтому годик еще поработаем. Однако подготовку к роспуску Агентства приказано начать сейчас же.
– Как вы со мной… Откровенно, – нашел подходящее слово Гусев.
– Это с вами. Есть мнение, что вы умеете глядеть правде в глаза. Вот таких людей – проверенных, надежных, думающих о судьбе страны, мы приглашаем в высшее звено новой структуры. Мой вам совет, Павел Александрович – соглашайтесь. Будущее именно за «конторами», как вы изволили выразиться. Бескомпромиссная война, которую Агентство вело почти десятилетие, завершилась. Мы победили, понимаете? Но как нам жить в мирное время? Настало время подумать об этом. Прямо сейчас подумать. И принять единственно верное решение. Потом может быть поздно. Вы понимаете?
– Да, – кивнул Гусев. – В последнем вагоне на юг может начаться драка за полки.
Директор потер рукой подбородок. Гусев курил и ждал: хватит того на прозрачный намек или нет.
– Не совсем так, – сказал директор после короткого раздумья. – Я бы выразился определеннее. Но строго между нами. Вы понимаете? Строго. Впрочем, не мне вас учить, что такое гостайна. Но вы тоже должны учесть: меня никто не уполномочил с вами делиться. Это моя личная инициатива. И от того, какие вы сделаете выводы…
«Вот теперь все ясно, – подумал Гусев. – Теперь я понимаю, отчего старик так удивился тогда на кладбище, когда я его спросил про отстрел выбраковщиков. Он просто ничего не знает. Чересчур велик и слишком инертен, чтобы войти в шайку, которая собралась заново переделить власть и капитал. Интересно, он воспринял мои страхи всерьез? Вряд ли. И все же старый хрен всегда старался меня защитить, даже когда опасность бывала гипотетической. Ведь сразу предложил бежать из страны! А поняв, что я за границу не уйду – капнул на мозги директору. А директор, оказывается, знает гораздо больше. И хочет сейчас на всякий случай прикрыть свою задницу. Ведь неизвестно, кто еще одержит верх в кремлевских разборках. Зато директор по-любому прикарманит раздолбая Пэ Гусева. И сдаст его победившей стороне. На блюдечке сдаст.
В одном директор прав: АСБ уничтожат. Агентство свое отработало. И слава Богу. Хватит. Еще годик на маршруте, и Пэ Гусев окончательно свихнется. Пора завязывать.
Но главный вопрос в другом: как именно будет ликвидировано АСБ. Может, заехать к старику и рассказать, как со мной директор откровенничал? Предупредить, что старик не видит заговора под самым носом? Да ну, глупости. Я дал ему информацию к размышлению. Если он поверил мне, то разбирается с заговором прямо сейчас. Через то же самое Агентство, за спиной директора. Пока АСБ еще действует. Лично в Центральное звякнул, шефу нашему – и натравил на кого надо. Полчаса психотропного допроса – и вся правда на поверхности».
– Что? – переспросил Гусев, возвращаясь к реальности. – Ну что вы там бормочете?
Директор опешил. Перед ним сидел неожиданно другой Гусев, совсем не тот, который минуту назад мялся, делал большие глаза и разыгрывал безответственного папенькиного сынка. Этого Гусева, настоящего, хорошо знали подонки, которых он «прихватывал» на маршруте. Но директор, разумеется, нет. Не предполагал даже.
– Говорите, что хотели, – приказал Гусев. – Ну?!
– Э-э… – протянул директор. – Однако… В общем, я хотел пояснить, что тот самый вагон, как вы очень хорошо сказали… Конечно в нем может оказаться тесновато. Но я не исключаю возможности… Что его просто отцепят от поезда.
И посмотрел Гусеву в глаза. Кристалльно честным взглядом человека, который выдавил из себя ровно столько правды, сколько был в состоянии.
«Когда отправляется поезд?» – едва не ляпнул Гусев, но удержался. Это был уже перебор. Директор не ответил бы. Да и не знал он, наверное, деталей. В самый последний час ему позвонят и скажут: начинай. И всемогущее АСБ начнет «самоочищаться» от неуправляемых и опасных ветеранов, неспособных «поглядеть в глаза реальности». Агентство надолго парализует себя, оно будет слишком занято самокастрацией, чтобы выполнять приказы извне.