Выбраковка
Шрифт:
– Два слова, – попросил Гусев. – Это был человек со значком АСБ?
– Никаких комментариев, – процедил майор и ушел.
– Сержант! Это был человек со значком АСБ?!
Сержант коротко оглянулся на начальство и почти незаметно кивнул.
Гусев почувствовал, как почва уходит из-под ног. Корнеев ухватил его за плечо.
– Уходим, Корней, – сказал Гусев.
– Господи, да что же это такое…
– Уходим. Ты лучше подумай, как нам машину из пробки вытащить. Не на руках же ее нести… Ладно, дворами пролезем.
– Да как ты можешь…
– Что я могу?!
– Тут же такое… Такое…
– Успокойся, Корней. Здесь мы уже ничего не можем сделать. Пойдем, ну же! – Гусев плотнее запахнул куртку, чтобы невзначай не сверкнуть значком. Чересчур заметным.
Опасно заметным теперь.
Валюшок сидел в «рабочей», положив ноги на гусевский стол, и пускал дым в потолок. Увидев своего ведущего не только без пулевого отверстия в голове, но даже без наручников, он вскочил и бросился к Гусеву через всю комнату.
– Ну ты как?! А?!
– Поживу еще, – скромно ответил Гусев. – Что-нибудь слышно про стрельбу на Петровке?
– Да кто ж мне скажет… Кстати, инструктор по стрелковому заходил, тебя искал.
– Странно. Мог бы и позвонить.
– Значит, не захотел.
Гусев прищурился и ткнул Валюшка кулаком в плечо.
– Дельная мысль, – сказал он. – У нашего Вильгельма Телля крысиное чутье на пробоину в борту. Давай-ка, Леха, перестрахуемся. С этого момента по радио – никакой личной болтовни. Только строго по работе. А то ведь нас подслушать задача простейшая, было бы желание. Ладно? Чем тут занимался без меня?
– Соболезнования принимал.
– Издеваешься? – не поверил Гусев.
– Ни в коем случае. Пол-отделения сбежалось. Данилов сказал – если что, в свою группу возьмет. Бывает, мол.
– Значит, гады, хоронить меня собрались… – вздохнул Гусев и помрачнел.
– Вроде того, – согласился Валюшок, немного смутившись.
– Выбраковщики… – Гусев выглядел не на шутку расстроенным. – Было время, они этих министров пинками выгоняли из кабинетов. А теперь, стоило одному нормальному человеку поставить козла на место – сами расстрела ждут. Да, подгнило что-то в Датском королевстве. Вот поэтому и ворье уцелевшее в город возвращается. Кто-то уже лохотронщиков на улице видел… А дальше что? Цыгане обратно через границу полезут?! Тьфу! Знаешь, был у нас такой народ – цыгане?
– Ну…
– Которым вроде как Бог воровать разрешил?
– Ну…
– Вот они и воруют себе по-прежнему. Только уже не здесь. Как же их гнали отсюда, Леха! Это просто была песня какая-то. Агентство всю страну на уши поставило. Создали цыганам такие невыносимые условия жизни, что их как ветром сдуло. Мелюзга сама разбежалась, а тех, у кого особняки были по миллиону долларов – за ушко, да на каторгу. Понимаешь, Леха, это ведь удивительно просто – выбить подчистую одну четко обозначенную социальную группу. Идешь в Останкино и говоришь населению: так и так, с завтрашнего дня объявляю цыган врагами народа. Потому что они, сволочи, мало того, что ворье и попрошайки, так еще и наркотой торговать навострились. А кто даст цыгану денег – тот, значит, не желает родине добра… И привет горячий.
– Да так примерно и было, – согласился Валюшок. – Я помню.
– Ничего ты не помнишь, – Гусев помотал головой. – Потому что так на самом деле не было. Цыгане пустили в России очень глубокие корни. И мы на одном только Киевском рынке забраковали пятерых ментов, которым местные цыганки дань платили. Явились туда с облавой – а эти гаврики, видишь ли, защитить решили своих подопечных от произвола АСБ. А в целом по стране…
– Ты мне что-то хочешь сказать?
– Наверное. У выбраковки нет таких корней, Леха. И если завтра маразматика Литвинова заставят выступить по телевидению и объявить нас с тобой врагами народа… Увидишь, что будет.
Валюшок поежился. Он уже привык верить Гусеву во всем, но сейчас его ведущий, кажется, хватил лишку.
– Что делать-то будем сегодня? – спросил Валюшок, стараясь вернуть мысли Гусева в нормальное русло.
– Пока ничего. Мне сейчас к шефу на доклад – это еще полчаса минимум. Дальше не знаю. Надоело по маршруту шляться. Может, к тому же Даниле на усиление попросимся. У него вроде бы стрельба намечается. Ты не против?
– Да я чего…
– Вот именно – чего?
– Чего?!
– Я спрашиваю – чего ты хочешь, суперагент Валюшок?
Валюшок комично свел глаза к переносице.
– Пэ, не злись, – попросил он.
– Да я и не злюсь. Черт! – у Гусева вдруг неприятно задергалась щека. – Решать надо, Леха. Что-то надо решать.
– Вот и решай, – согласился Валюшок.
– А ты?
– А я – с тобой. Буду согласно инструкции держать ведущему спину.
Гусев сплюнул под ноги, резко повернулся и ушел. Валюшок укоризненно поглядел ему вслед.
– Ну? – спросил шеф. – Уходишь?
– Директор звонил?
– Запрос на тебя пришел только что.
Гусев тяжело опустился в кресло и закурил. Шеф последовал его примеру. Вид у начальника отделения был так себе.
– Спешат, – сказал Гусев. – Очень спешат. Всего час назад давали пять дней на размышление.
– А теперь, значит, передумали… Нужен ты им. Очень.
– А если не уйду? – предположил Гусев.
– Ну и дурак.
– А все-таки?
Шеф пыхтел сигаретой и глядел пустыми глазами Гусеву через плечо.
– Кранты нам, – сказал он после короткого размышления. – Не сегодня, так завтра. На хер тебе здесь оставаться? Шальную пулю в голову захотел? Уходи, пока жив.
Гусев закряхтел и уселся прямее.
– Я не смогу никого забрать с собой, – пробормотал он. – Ни вас, ни кого-то еще. Даже Лешку моего не получится.
– Спасибо, что предложил, – хмыкнул шеф. – То-то я все думаю, чего это Гусев меня в головной офис не зовет? В денщики к себе, любимому. В ординарцы.
– Хватит, – попросил Гусев.