Выбраковка
Шрифт:
– Не поверишь. Укомплектовано заново теми самыми чудаками, которые нас убивать приходили. И главное – наглые такие… А знаешь, кто теперь начальник? Твой приятель Корней. Шеф на повышение уходит, чуть ли не директором.
Гусев тяжело вздохнул.
– Я действительно все проспал, – сказал он. – Слушай, Леха, строго между нами. Где бутылка, салабон?!!!
Валюшок от души рассмеялся.
– Я все ждал, насколько у тебя выдержки хватит. Вот, – он воровато оглянулся, как будто в палате еще кто-то был, и добыл из-за пазухи литровую бутыль «Чивас Ригал». – Нормально? А тут, в пакете, я «Кока-колу» принес, если захочешь разбавить. Там еще апельсины всякие, шоколад…
– Спасибо, – выдохнул Гусев и так вцепился в бутылку, словно это был эликсир молодости.
– Не за что. Долго тебе здесь?
– Да хоть сейчас выписывайся. Я просто не хочу, честно говоря. Надо перележать недельку. Да и… Старшие товарищи советуют.
– Охрана у тебя просто зверская. Такие лоси у дверей сидят… Представляешь, с ног до головы обыскали. Думал, все – отнимут пузырь. А они только оружие забрали. Гады. Будто я не выбраковщик!
– Ты выбраковщик, Лешка, – сказал Гусев серьезно. – Ты настоящий суперагент с лицензией на убийство. Если бы не ты… По большому счету, из-за тебя одного все получилось так, как… Ну, как оно сейчас есть.
– Да ладно…
– Ничего не ладно. Спасибо тебе.
– Мне тоже орден пообещали, – заявил Валюшок без ложной скромности. Видно было, что он своими подвигами гордится. – Да всем достанется. Шефу – Героя, остальным по Красной Звезде. Говорят, даже Корнееву что-то обломится. За проявленное мужество. Я все думал – как это называется, когда тебе в рыло сапогом двинут!
– Не обижай Корнея. Не такое уж он дерьмо. У него, оказывается, дочь больная под браком ходит. Вот он и рвет на службе жилы. Видишь – дорвался…
– Угу. Ты извини, мне пора. Ближе к вечеру Данилов подъедет. Ты не прикончи бутылку сразу, он намекнул, что хочет с тобой серьезно поговорить.
– Мне сейчас пара глотков – и глаза на лоб, – сказал Гусев печально. – Алкоголь с анальгетиками… Ломовая смесь. А он не сказал конкретнее, в чем дело?
– Мне кажется, он тех уродов все-таки расколол, которые тебя допрашивали. Очень уж у него вид был загадочный.
– Какой там допрос… Так – глумления и издевательства. Знаешь, я ведь почти ничего не помню.
– А это разве плохо? – удивился Валюшок.
Данилов приехал очень поздно и застал Гусева весьма и весьма навеселе. Тем не менее, он тоже вытащил бутылку и сунул ее больному под кровать.
– Охрана у тебя педерастическая, – сказал он. – Расстреливать таких охранников. Видят же – идет выбраковщик. Нет, все равно ноги врозь, руки на стену… Где они были, спрашивается, когда тебя сцапали?
– Да плюнь ты!
– Спасибо, выпивку не отняли. И то: «А не много ли будет?». Я говорю – вам точно мало не покажется, когда сюда все Центральное придет! В Кремле никому мало не показалось… Блин, жалею страшно, что не участвовал.
– Ну извини.
– Ерунда, бывает…
– Я, между прочим, тоже не участвовал.
– Ха-ха! Пэ, если бы не ты… По большому счету, из-за тебя одного все так удачно сложилось.
– Это не из-за меня, – слабо возразил Гусев. – Это Валюшок постарался. И на месте оказался вовремя, и с хвоста его не стряхнули. Умеет ездить парень. Ну рассказывай, как там вообще.
– Да погано. Бардак. В целом по стране накрылось семьдесят процентов личного состава АСБ. В Москве самые маленькие потери у Юго-Западного, которое сразу лапки кверху сделало, ну и мы второе место держим.
– А сколько у нас…?
– Больше половины. Убитыми – сто двадать семь. Из них в Кремле – девяносто. Всех к Герою посмертно. Даже тех, кого по домам перестреляли.
– Много им с этого радости… Особенно семьям. Накатим по одной за помин невинно убиенных?
– Давай, – согласился Данилов, подхватывая с тумбочки стакан.
– Живи, Данила.
– Живи, Пэ.
Гусев пил осторожно, но все равно ему прижгло разбитую губу, и он поморщился.
– Ты обалденно вел себя на допросе, – заметил Данилов.
– Это как? – не понял Гусев.
– Достойно. Так довести этих козлов до белого каления…
– Ты-то откуда знаешь?!
– Они все писали на видео. С самого начала.
– Черт побери! – Гусев аж подскочил на кровати. – И где пленка?
– Забрали. Приехал человек от некоего Гусева и забрал. Что, не надо было отдавать?
Гусев на миг задумался.
– Ну отчего же… – сказал он. – Может даже к лучшему. Пускай ознакомится. А я там ничего такого… В смысле, уболтали они меня или нет?
– Нет, успокойся.
– Ты видел?
– Не видел, они сказали. Один из них. Я все по науке сделал – давил того, который посильнее. И второй сломался. Правда, не раньше, чем я первого убил. Все-таки удивительное существо человек! Знает ведь, что это старый метод армейских разведгрупп, и второго «языка» тоже обязательно кончат! Но все равно начинает говорить.
– Данила, – Гусев лег на бок, поворачиваясь к Данилову лицом. Против ожидания, тот не отшатнулся. Гусев на его месте не выдержал бы: пару часов назад он добрел до ванной и опасливо посмотрел в зеркало. После чего зарекся это делать на месяц вперед. – Слушай, дружище… Ты же выяснил, чего они от меня хотели?
– Да… Кажется, выяснил. Странная история, Пэ. Только учти – что бы я такого ни узнал, мое отношение к тебе не изменилось. И никогда не изменится. Усек?
– Этот «язык» сказал тебе, что я по утрам пью кровь христианских младенцев?
– Приблизительно.
– То есть? – насторожился Гусев.
– Понимаешь… Так странно… У них было две задачи. Первая – как следует тебя помучить. Наверное хотели отослать пленку туда, куда она в конечном счете и попала. Чтобы твой старик был посговорчивее.