Выродок
Шрифт:
Юноша попробовал сосредоточиться и подозвать к себе еще одного монстра. Это получилось; выжигание огнечервя изнутри тоже прошло успешно… Драко попробовал усложнить задачу и призвать сразу двоих, затем – троих…
Он пришел в себя, когда сердце застучало, словно после особенно сложных упражнений у Фиска. Юноша оглянулся – пол вокруг был завален тельцами насекомых. Интересно, сколько здесь огнечервей?! Двадцать? Тридцать? Пятьдесят? Что ж, кажется, теперь данная проблема решена раз и навсегда! Даже странно, почему все так долго боялись эту неразумную мелочь…
Драко еще немного подумал, взмахом палочки поднял тела насекомых в воздух и отлевитировал их в костер: лучше, чтобы никто из бойцов не знал, чем занимается их командир в свободное от основной работы время.
Огонь вспыхнул ярким светом и запылал веселее, словно довольный неожиданным угощением.
Он с улыбкой наблюдал за костром, который сейчас напоминал живое существо – щенка или гиппогрифенка, ластившегося к хозяину. Рука сама потянулась погладить, приласкать это милое, дружелюбное создание…
В последний момент конечность дернулась в непонятном страхе, но потом продолжила движение. Да, вот так… Он развернул ее правильным образом – и на ладони затрепетал детеныш большого огня. Как приятно! Можно понять тех, кто предпочитает бескрылую форму существования – это удовольствие стоит дороже очень многих связанных с ней неудобств…
Детеныш был совсем маленький, неуклюжий и ласкался к конечности неуверенно, словно сам не знал, что делает; впрочем, может быть, малыш просто чувствовал себя тревожно, находясь так далеко от семьи. Он не стал зря мучить кроху и позволил ему вернуться с конечности обратно к родным…
Юноша, по–прежнему держа руку вытянутой перед собой, отступил к холодной стене туннеля и прижался к ней спиной. Драко чувствовал, что по его лицу и телу ручьями течет пот.
Как ни странно, боли не было – то есть была, но вполне терпимая.
«Приехали, — подумал юноша мрачно. – С таким номером можно выступать на ярмарках или перед началом квиддичных матчей… Впрочем, в магловском цирке, о котором рассказывал нищеброд, подобная штука, наверное, тоже пройдет на ура…»
«А может быть, все намного проще? – мелькнула неожиданная мысль. – Может быть, я сошел с ума и мне место в Отделении для нервных заболеваний больницы Святого Мунго?»
Наконец Драко собрался с силами и посмотрел на свою руку, которую только что засунул в огонь. Она, конечно, сейчас была краснее, чем обычно, и белые пятнышки на ней смотрелись особенно ярко, но больше никаких повреждений не наблюдалось.
«Мерлин, я же этой рукой палочку держу! – от этой мысли юноша на мгновение забыл, как дышать. – А что, если я больше не смогу…»
Трясущимися руками он достал из кармана куртки палочку, удивляясь, когда успел ее туда спрятать, и Уменьшающий мешок, а затем попробовал его отлевитировать. Первая же попытка увенчалась успехом, и Драко немного успокоился.
«Ладно, — подумав еще немного, решил он, — даже если я сошел с ума, мое безумие полезно и для меня, и для этих остолопов, которыми я командую. Так что ничего страшного не произошло…»
Размышления были прерваны звоном заговоренных часов, выполнявших и функции будильника: настало время просыпаться. Когда спящие зашевелились, Драко скомандовал:
— Доброе утро, дамы и господа! Подъем! Умываемся Очищающими чарами, — воду нужно беречь, — потом займемся упражнениями, а затем будем завтракать! После еды обсудим, куда идти дальше!..
Тогда он еще не знал, что в следующий раз покинет Туннели лишь после окончания войны.
Трудно сказать, последовали ли другие их примеру или одна и та же мысль почти одновременно пришла в голову многим толковым боевикам, но с каждым днем все больше отрядов оставались ночевать в подземельях. Запасы еды, воды, лечебных зелий, а также фонарики и батарейки для них, наклейки, компасы, чистую одежду, защитные очки и шлемы, карты Туннелей, Уменьшающие мешки, Надувные шатры и письма родичей доставляли бойцам интендантские команды, в состав которых также входили целители, забиравшие раненых и тела погибших.
Именно тогда магловская одежда окончательно стала униформой охотников на инфери, поскольку интендантские отряды приносили только ее. Пошив любого предмета одежды простецов стоил намного дешевле, чем мантии, а магловские вещи в подземельях доказали свое преимущество над традиционными одеяниями чародеев.
Возможно, все сложилось бы иначе, если бы не домовики. Они прекрасно умели творить всю бытовую магию, поэтому с самого начала военных действий стирали и чинили одежду людей, которые ежедневно спускались в Туннели. Эльфы были готовы на все, чтобы хоть чем-то еще помочь бойцам, а шитье одежды не представляло для бывших рабов никакой проблемы: и для починки старой одежды, и для создания новой им требовалось одно и то же заклятие. Вот только денег на покупку тканей, кожи и ниток у домовиков не было…
На помощь пришли гоблины, очень недовольные вторжением Затейника в свои исконные подземные владения. Самые большие жадины волшебного мира выдали Агентству по делам свободных эльфов беспроцентную ссуду на десять лет, предназначенную для желающих открыть швейные мастерские. Решив начать собственное дело, домовик обращался в Агентство, получал небольшую часть гоблинских денег, на них закупал материалы для шитья, снимал небольшое помещение (обычно чулан, чердак или подвал принадлежавшего волшебникам магазина) и нанимал пару–тройку работников – нередко стариков или подростков, которые по заранее оговоренным гоблинами правилам не могли открыть ателье сами. Эльфы, стиравшие и чинившие одежду, имели в своем распоряжении немало образцов магловских брюк, свитеров и кожаных курток, так что вопрос выкроек был полностью решен. Конечно, некоторые безответственные домовики попросту пропили гоблинские деньги, но большинство бывших рабов с радостью взялись за нужную людям работу.
Поначалу эльфы трудились бесплатно: Министерство, забиравшее готовую продукцию, только кормило их. Но буквально через пару недель пошивочные мастерские оказались завалены заказами тех, кто в подземелья не спускался. Дети хотели быть похожими на своих родителей и старших братьев и сестер, сражавшихся в Туннелях, а взрослые стремились таким образом выразить свою солидарность с охотниками на инфери и материально поддержать бывших рабов, которым очень нелегко жилось. Таким образом у домовиков появился собственный – и довольно приличный – доход.