Выродок
Шрифт:
— Да что ты! – Кэрриган даже немного испугался. – Пожалуйста, пойми меня правильно! Я считаю, что ты достоин гораздо лучшего, чем гей–оборотень, который через несколько лет станет священником. Я знаю: ты сейчас отчаянно нуждаешься в любви, но тебе осталось ждать совсем недолго – буквально считанные дни! Когда тебя выпишут из больницы – перед тобой откроется весь мир! Ты сможешь встречаться с самыми красивыми и благополучными девушками или парнями – это уж как захочешь! И каждая девушка сочтет за честь стать твоей женой!
— Не всякая, — юноша хмыкнул, — знаю я одну чокнутую истеричку, она за меня не пойдет под страхом поцелуя дементора! Она меня считает фашистом! Фашисты – это…
— Я знаю, кто такие фашисты…
Драко вдруг испугался, сам не зная чего. Голос Кэрригана звучал тускло и невыразительно, а его лицо побледнело и исказилось, словно от сильной боли.
— Лайонел, что случилось? – быстро спросил юноша. – Тебе плохо? Целителей позвать?
— Нет, — казалось, что каждое произнесенное слово доставляет Кэрригану невыносимую боль. – Я в порядке. Я благодарен тебе за то, что ты захотел разделить мое одиночество хоть на несколько часов…
— Не часов, а…
— Я понимаю. Но выслушай меня, пожалуйста, и постарайся честно ответить на вопрос. С тех пор, как мы с тобой разговаривали первого января, ты хоть с кем-нибудь спал?
— Нет, — Драко смутился, — но какое это имеет значение?
— Ты сейчас как чашка, наполненная до краев, — не возражай мне, я старше и многие вещи понимаю лучше, чем ты! Тебе очень нужна любовь, и первый, кто ее тебе подарит, во многом определит твою жизнь. А я сейчас не считаю себя вправе определять твою жизнь! – Кэрриган закусил губу. — Если бы ты пришел ко мне до того, как со мной… как я стал оборотнем, — я бы рискнул. Даже если бы мы встретились всего один раз – я бы постарался сделать так, чтобы ты никогда не пожалел об этом. Но сейчас… все слишком сильно изменилось… Я не могу…
— Лайонел, мне абсолютно неважно, что ты оборотень! – юноша почувствовал, что краснеет, и порадовался, что из-за ожогов этого не видно. — Почему ты мне не веришь?!
— Дело не в моей вере. Просто я боюсь, что испорчу твою жизнь…
— Ты не…
— Давай прекратим этот разговор! – такого резкого тона Драко никогда прежде не слышал от Кэрригана. – Я верю, что сейчас ты говоришь совершенно искренне, но сути дела это не меняет. Предлагаю вернуться к этому разговору месяца… скажем, через три, — если ты, конечно, захочешь. А пока веселись, развлекайся, встречайся с кем пожелаешь – живи в свое удовольствие! Это мой приказ, и если ты его не выполнишь, то никакого разговора у нас не будет. Если три месяца спустя ты все еще не перестанешь думать обо мне так, как теперь, — приходи! В жизни бывает всякое – вдруг и вправду у нас может что-то получиться?
— Значит, три месяца спустя? День в день? Я напишу тебе накануне, и ты назначишь место и время встречи.
— Да. Но повторяю еще раз: следующие три месяца ты должен веселиться на всю катушку и спать с кем захочешь, иначе я не буду с тобой говорить…
— А если я не захочу ни с кем спать?
— Захооооочешь! – Лайонел поднялся со скамейки. – Можешь мне поверить… И, кстати, подумай о том, когда ты будешь готов передать мне права вутргрита.
— Кого?
— Вождя оборотней. Или ты сам хочешь править ими?
— Только этого не хватало! Но я не хочу, чтобы и ты якшался с этими нелюдями!
— Я сам теперь нелюдь, Драко, и готов принять свою судьбу. Ты не имеешь права выбирать за меня, даже если действительно меня любишь, а я все решил.
— Но, может быть, ты передумаешь…
— Я не передумаю, Драко, — Кэрриган усмехнулся грустно, но уверенно. – Я не хочу тебя торопить, но имей в виду: ты победил Грейбека, пережил Волдеморта, встречу с диким драконом и Туннели. Твои подданные очень заинтересованы в том, чтобы такой удачливый вождь, как ты, долгие годы правил ими и искренне заботился об их интересах. И покусать своего вожака–человека закон оборотням не запрещает…
— Но как же ты…
— А я уже нелюдь, мне терять нечего.
— А как же твои родители? О них ты не думаешь?!
— Когда я пришел в себя в больнице, то узнал, что они прислали мне письмо. Я надеялся… уже неважно, на что я надеялся. Отец написал, что укус оборотня – это заслуженная кара за мой грех. Когда родные узнали, что меня зачислили в Ридли–Холл, то написали мне, что не сомневаются: вскоре Церковь избавится от чар, которые я наложил на ее руководителей, и меня с позором выгонят. Но, так или иначе, сейчас я уже решил, что буду дальше делать в жизни. Ты можешь мне помочь – а можешь и помешать. Так что ты выберешь?
Юноша закусил губу, признавая свое поражение. Он отчаянно хотел уберечь Лайонела от выбранной им судьбы, но не знал, как это можно сделать.
— А когда ты будешь готов принять обязанности этого бртага? – спросил Драко безнадежно.
— Не бртага, а вутргрита. Ты передашь мне свои права только после того, как выучишь абсолютно все, что, согласно законам оборотней, вутргрит обязан говорить и делать на этой торжественной церемонии. Я не шучу: если во время ритуала передачи прав кто-то из нас что-то напутает – последствия могут быть чудовищными. Мы рискуем не только нашими жизнями – оскорбленные в лучших чувствах вервольфы могут начать новую войну с людьми… И, кстати, церемония непременно пройдет после того, как ты получишь орден Мерлина: оборотни ценят награды.
— Можно подумать, это не волки, а сороки! – хмыкнул юноша и тут же пожалел о своей шутке, увидев, как дернулось лицо Лайонела.
— Возможно, ты до некоторой степени прав… Что ж, мне пора. В следующий раз мы увидимся на репетиции передачи прав вутргрита. До встречи, Драко!
— До встречи, Лайонел!
Лишь оставшись один, юноша понял, что Кэрриган называл его по имени, хотя никогда раньше этого не делал. Драко сам удивился, почему воспринял такое обращение как должное.
С каждым днем юноша чувствовал себя лучше, но целители не спешили выписывать его, видимо, опасаясь, что за пределами больницы убийца Грейбека будет подвергаться опасности. Самого Драко пребывание в Святом Мунго вполне устраивало: юноша наслаждался возможностью постоянно видеть маму. Ни о чем серьезном они не говорили, но было очень приятно не расставаться с мамой часами, болтать и смеяться, вспоминая то веселое и интересное, что довелось увидеть и пережить в прошлом.
Лечение Нарциссы завершалось в начале августа, и она не могла покидать территорию больницы раньше этого срока. В отделение, где миссис Малфой проходила реабилитацию, посетителей пускали только по субботам, но общению пациентов с разными диагнозами лекари не препятствовали, так что Драко не слишком-то спешил вернуться домой. Кроме того, в глубине души, пряча этот страх даже от самого себя, юноша боялся, что, проснувшись однажды, он вновь не сможет двигаться, поэтому был даже рад, что остается в больнице, где целители постараются помочь, что бы ни случилось.