Выродок
Шрифт:
Когда несколько минут спустя у оставшихся в здании стражей порядка стрелки часов указали на слова «Все спокойно», двое мракоборцев взяли за руки Драко и Лайонела, остальные окружили четверых мужчин, и все вместе они трансгрессировали.
Едва коснувшись ногами земли, юноша услышал голос:
— Приветствую преславного вутргрита и его друзей! Да пребудут они…
Высокопарную речь произносил седобородый старик, одетый в черную одежду, которая явно была сшита по средневековому образцу. Драко видел фотографию незнакомца и знал, что это Сигурд Троггсон, который после гибели Фенрира фактически возглавлял Поселок.
За стариком полукругом стояли около дюжины парней. Они были такими же крепкими и суровыми, как мракоборцы, сопровождавшие вутргрита и его преемника. Как и Троггсон, его телохранители были одеты в черные старинные наряды.
Почти сразу же юноша почувствовал резкий запах, исходящий от старика и его спутников. Все они пахли намного неприятнее, чем Лайонел или Мэрион.
Предупрежденный об обычаях оборотней, Драко, подавив вздох, приготовился слушать долгое велеречивое приветствие. Но Троггсон вдруг побледнел, замолк на полуслове, внимательно глядя на юношу, затем пробормотал что-то неразборчивое, нервно сглотнул, а потом очень низко поклонился и громко и отчетливо сказал:
— Прошу преславного и его друзей следовать за мной!
Люди тревожно переглянулись: церемониал, которому вервольфы обычно следовали неукоснительно, сейчас явно был нарушен.
Тем не менее, Драко, Лайонел и мракоборцы зашагали за стариком по улице Поселка. Телохранители Троггсона, держась на небольшом расстоянии, окружили людей, не давая свернуть с пути, которым их вел старик.
Несмотря на беспокойство, юноша не мог сопротивляться любопытству и внимательно разглядывал все вокруг.
На первый взгляд, поселение оборотней не слишком отличалось от деревень, в которых жили обычные люди: добротные каменные дома, окруженные небольшими садами, чистые улицы… Только заборов не было, — частную территорию отделяли от улицы неглубокие канавы, — и нигде, насколько можно было видеть, не росло ни одного дерева. Кроме того, все коттеджи были сложены из огромных глыб темно–серого камня и покрыты черной черепицей, поэтому выглядели мрачно. Впечатление довершали крохотные окна, из-за которых дома казались подслеповатыми.
Юношу удивило то, что улицы были абсолютно безлюдны, но он все понял, когда вслед за стариком вошел в большой мрачный дом, стоящий в центре совершенно пустой площади.
Сначала Драко почувствовал запах оборотней – такой резкий, что поначалу он показался невыносимым. Затем, когда глаза привыкли к полутьме, юноша понял, что в доме собрались все жители Поселка. Мужчины, старики и мальчики–подростки сидели на некрашеных деревянных скамьях, женщины, старухи, девочки и маленькие мальчики стояли у стен. Все вервольфы были одеты в черные наряды старинного покроя.
В центре комнаты возвышался квадратный помост, к которому и направился Троггсон по проходу между скамьями. Юноша зашагал следом – и понял, что оборотни ведут себя как-то странно. Мужчины, мимо которых проходил Драко, вздрагивали; один из подростков явно хотел что-то спросить, но умолк после негромкого резкого окрика старика, сидевшего рядом; несколько детей помладше, стоявших у стены, заплакали.
Когда Троггсон, его телохранители, Драко, Лайонел и мракоборцы поднялись на помост, старик помолчал несколько секунд, ожидая, пока все присутствующие умолкнут, а потом заговорил громким глубоким голосом:
— Братья! Сегодня настал великий день! К нам пришел наш вутргрит! – Троггсон резким жестом указал на юношу. — Восславим же его!
На мгновение в зале возник странный гул. Молодой крепкий парень, сидящий в первом ряду, растерянно спросил:
— Но как же?!
— Восславим вутргрита, братья! – закричал старик еще громче.
В следующую секунду все женщины, старухи и дети, стоявшие у стен, опустились на колени и прижались лбами к полу. Затем старики, мужчины и подростки, сидящие на скамьях, поднялись со своих мест и тоже опустились на колени, но продолжали смотреть на помост. Затем встали на колени телохранители Троггсона, за ними – Лайонел, а последним — Троггсон.
На секунду в доме повисла тишина – а затем раздался многоголосый протяжный вой, почти не отличимый от волчьего. В нем не было ни одного слова, но Драко сразу понял, что слышит приветственную песню. От ее звуков мурашки бежали по коже и хотелось поскорее уйти из этого кошмарного места, однако юноша лишь сильнее распрямил спину и выше вскинул подбородок.
Наконец вой умолк. Выждав некоторое время, Троггсон встал на ноги; его примеру последовал Лайонел, за ним поднялись телохранители старика, затем – мужчины, и последними – женщины и дети.
Когда в доме вновь наступила тишина, Троггсон заговорил:
— Немало удивлялись мы, как столь юный годами воитель сумел стать нашим вутргритом, но теперь истина ясна как солнце. Не лгут древние пророчества! Наступил тот день, который тысячу лет назад предсказал вещий Иггрнур! Сердце мое разрывается от боли, но я смиренно принимаю свою судьбу и не сомневаюсь, что все вы, братья мои, поступите так же…
Оборотни, сидящие на скамьях, зашептались друг с другом. Драко встревожился еще сильнее: речь старика совершенно не соответствовала тому, что он должен был говорить согласно церемониалу.
— Преславный вутргрит! – Троггсон склонился в низком поклоне перед юношей. – От имени всей нашей общины благодарю тебя за то, что в своем неизъяснимом милосердии ты недолго держал свою тяжелую длань на нашей вые! Сам же я даю Нерушимую Клятву в том, что буду почитать выбранного тобой вутргрита как родного отца.
По комнате вновь прокатился взволнованный шепот, Драко тоже удивился. Нерушимая Клятва была неотъемлемой частью церемонии передачи прав вутргрита, и вервольфы чтили ее свято, хотя, в отличие от чародеев, и не скрепляли магией, но Троггсон принадлежал к одной из самых высокородных и древних семей не только оборотней, но и волшебников, поэтому имел полное право поклясться почитать Лайонела как родного брата. Присяга вутргриту как родному отцу означала, что Троггсон признает свое подчиненное положение по отношению к Лайонелу, и это было очень странно и совершенно неожиданно.