Чтение онлайн

— А зачем понадобились такие сложности? Не проще ли было без всех этих ухищрений сообщить заключенному, куда его решило направить министерство?

— Министерство стремилось к тому, чтобы молодые Пожиратели Смерти относились к своей новой работе не как к суровой неизбежности, а как к делу, которое выбрали сами. Конечно, выбор между шилом и мылом невелик, но он лучше, чем ничего…

— А бэвухи?! Неужели министерство считает, что отречение от своей семьи – самое подходящее занятие для кого бы то ни было?!

— Нет, – нищеброд снова помрачнел, – никто и предположить не мог ничего подобного. Но в каждом конкретном случае заключенному предлагали выбрать одну подходящую ему работу среди множества возможностей, которые по тем или иным причинам были для него неприемлемы. Никто не думал, что отпрыски высокородных фамилий предпочтут деньги чести… Но, так или иначе, те, кто сделал такой выбор, вряд ли начнут войну за права высокородных, а подобное положение вещей вполне устраивает министерство. В конце концов, государство обязано следить за моральным обликом своих граждан, только если отклонение от общепринятых норм наносит вред окружающим…

Юноша вновь удивился тому, что до сих пор не ударил собеседника Круциатусом, но вместо этого продолжил расспросы, кипя от возмущения:

— Вы лжете! Если все было так, как вы говорите, – почему условно–досрочникам ничего не объяснили?!

— А вы бы поверили?! Вот если бы, например, в вашу камеру пришел чиновник и сообщил, что министерство дает вам великолепный шанс – начать новую жизнь, найти дело по душе и верных друзей, – вы бы поверили?! Я практически уверен: и вам, и почти всем вашим товарищам по несчастью такое предложение показалось бы не шансом на спасение, а жесточайшим наказанием. Так зачем было тратить время на бесполезные объяснения?!

— Министерство попросту манипулировало нами!

— Да, пожалуй. А какое еще решение проблемы вы могли бы предложить?

— Я не знаю! Но люди, стоящие у власти, должны знать, как решать проблемы, с которыми они сталкиваются, иначе по какому праву они руководят страной?!

— Поверьте, решение проблемы искали долго и очень упорно, но ничего лучшего не нашли. Повторяю: и я, и большинство моих друзей сражаемся не за Абсолютное Добро, а против Большего Зла…

— Кстати, о меньшем и большем зле, – Драко очень вовремя вспомнил слова, которые Перси Уизли сказал во время первой их встречи в министерстве. – Ваш сын Перси говорил, что в создании программы принудительного трудоустройства участвовала и Жамба, и он сам! Эти двое тоже заботились о нашем благе?!

— Госпожа Амбридж обладает одним очень неприятным свойством характера – она выступает против любых действий, предпринятых теми, кого она считает своими врагами. Поэтому госпожу Амбридж и ее подчиненных пригласили участвовать в составлении программы, но ее цели им сообщили в несколько… искаженном виде.

— Вы опять лжете! Не надо сваливать на Жамбу все недостатки программы! Не знаю, как действовали остальные кураторы, сэр, но лично вы сделали все, чтобы служба в министерстве показалась мне настоящей каторгой!

— Я уже говорил, что очень сожалею о некоторых своих поступках по отношению к вам, мистер Малфой. Но, согласитесь, начав службу, вы не слишком стремились выполнять мои приказы. Так что я должен был объяснить вам, кто в Секторе главный…

— У вас превосходно получилось объяснить, кто в вашем Секторе работает домовым эльфом! Насколько мне известно, многие кураторы вели себя со своими подопечными так же, как и вы. Что было бы, если бы все условно–досрочники не выдержали «заботы» своих кураторов?

— Все, кто серьезно нарушил бы правила условно–досрочного освобождения, вернулись бы в тюрьмы. Но Пожиратели находились в заключении и до начала реализации министерской программы, а она дала им шанс начать новую жизнь. Более того, благодаря этой программе многие условно–досрочники получили востребованные в стране профессии и узнали немало полезного о технологии производства и организации труда. Важность таких знаний трудно переоценить. Скоро начнется приватизация конфискованных у Пожирателей предприятий, и власти очень надеются, что это станет началом подъема национальной экономики. Если все будет именно так, то, по–моему, немало бывших сторонников Волдеморта окажутся в более выигрышном положении, чем многие из тех, кто в тюрьме не сидели, но ничего не знают ни о технологии производства, ни об организации труда…

— Вы еще скажите, что авторы министерской программы хотели с ее помощью прижать победителей–гриффиндорцев!

— Не совсем. Послевоенный синдром никто не отменял, и многие победители еще продолжают радоваться победе, не пытаясь устроить свою мирную жизнь. Но гриффиндорцы очень не любят, когда кто-то опережает их в чем бы то ни было, так что многие, увидев успех своих недавних противников, непременно возьмутся за ум…

— Я вам все равно не верю! Вы наверняка не сказали мне всей правды!

— А, по–вашему, можно сказать ВСЮ правду?! Это заняло бы не часы, не дни, а годы…

— Но та часть правды, которую вы мне только что сообщили, слишком красива и больше похожа на ложь! Я пока не знаю, где и как вы мне солгали: я должен все хорошенько обдумать. Но однажды я пойму, в чем вы меня обманули, и выскажу вам все, что думаю о вашем недостойном поведении! – юноша понимал, что лучше было бы сдержать свой гнев, но не мог молчать.

— Если вы обнаружите, что я лгал вам, то ваши действия будут совершенно правильными, – спокойно ответил нищеброд. – И, раз уж речь зашла о вашем будущем… Мистер Малфой, мне, конечно, хотелось бы, чтобы вы вернулись в министерство, когда ваше здоровье восстановится. Но мое мнение в данном случае можно и не принимать в расчет…

— Да неужели, сэр?! Какая неожиданная радость!

— Теперь вы вполне можете вести праздную жизнь – денег вам на нее хватит. Но, – голос ублюдка Уизли дрогнул, – неужели вы по–прежнему собираетесь, накопив побольше сил и денег, начать новую войну за права высокородных?

— Сэр, моя принудиловка уже закончена. Вы больше не являетесь моим куратором, и отчитываться перед вами я не намерен, – делиться с начальничком своими сомнениями Драко не собирался.

— Мистер Малфой, – голос нищеброда снова сорвался, – я не требую от вас отчета, а просто хочу понять… За время принудиловки вы вели себя с исключительным достоинством…