Выродок
Шрифт:
— Винсент Крэбб, неужели вы забыли его? – девушка изумленно взглянула на собеседника.
— Да нет, помню, — юноша действительно запамятовал, как зовут его однокурсника. – И… как он?
— Нормально, — целительница почему-то покраснела. – Более того, мистер Малфой, Винсент наверняка сумеет вам помочь!
— Что вы имеете в виду? – Драко не жаловался на фантазию, но совершенно не представлял, чем сейчас может ему помочь безмозглый громила Крэбб.
— Мистер Малфой, мы все восхищаемся вашим мужеством! – выпалила девушка, густо покраснев. – Вы стоически переносите боль! Это… геройство!
— Да не чувствую я никакой боли!
— И вы поступаете правильно, — собеседница, казалось, не слышала его слов. – Любые обезболивающие средства – заклинания и зелья – быстро вызывают привыкание, так что требуется постоянно увеличивать дозы. Магловские обезболивающие лекарства, увы, обладают тем же недостатком. Вы молодец, что терпите до последнего!
— Не терп…
— Но в таких ситуациях многим нашим пациентам помогает Винсент. Он умеет снимать боль руками.
— Это какой-то магловский способ? – юноша никогда прежде не слышал ни о чем подобном.
— Нет, маглы тоже не умеют так. Но когда Винсент приближает руки к ране или ожогу, которые болят, страдающему человеку почти сразу становится легче. Ни один целитель не может объяснить, почему так получается, но это правда!
Драко чуть не расхохотался, представив себе, как горилла Крэбб приближает к нему руки. Вот только этого и не хватает для полного счастья! Однако юноша сдержал смех: сиделка рассказывала об удивительном умении своего коллеги с явным почтением.
— И как же Винсент открыл в себе эту способность? – Драко надеялся, что голос не выдает его истинных чувств.
— Случайно. Сначала Винсент уборщиком работал, и к пациентам его, разумеется, не пускали. Но однажды случилась беда: из палаты для больных нервными болезнями сбежала Маргарет Атвуд, ей всего восемь лет. Два года назад ее Грейбек поймал и изувечил. Он ее не только оборотнем сделал, но и… — доброе лицо целительницы исказилось неистовой ненавистью. – С тех пор девочка так и не пришла в себя, никого не узнавала, даже родителей. Всех, кто к ней подходил, она пыталась покусать. В обычном состоянии укусы оборотня безвредны, но это было так страшно… И вот однажды, за несколько дней до превращения, Маргарет сбежала из палаты и как-то сумела подняться на крышу. Разумеется, все переходы в больнице закрыты защитными чарами, но на оборотней накануне превращения магия не очень действует. Девочка стояла на крыше и кричала, кричала, кричала… Когда к ней пытались подойти, она подбегала к самому краю и обещала, что спрыгнет вниз, если к ней приблизятся. С Маргарет пробовал договориться и наш директор – вы его сегодня видели, — и родители, но все было тщетно. Когда мы уже потеряли надежду, Винсент поднялся на крышу и как-то сумел подойти к девочке. Уж не знаю, о чем они говорили, но Маргарет позволила увести себя вниз, в палату. С тех пор они подружились. Винсент ей сказки рассказывает, они вместе песенки поют…
Юноша задумался, того ли человека здесь знают как Винсента Крэбба: Драко не представлял себе, что этот безмозглый громила знает хоть одну сказку или песенку. Впрочем, указывать целителям на их ошибку Малфой не собирался.
— Сначала эта дружба многих беспокоила: Винсент все же бывший Пожиратель Смерти, — девушка тем временем продолжала рассказ. – Сейчас об этом стыдно вспоминать, но что было, то было. С Маргарет работали целители–психологи и легилименты, однако все они пришли к одному и тому же выводу: Винсент ничего плохого девочке не делает и действительно помогает ей вернуться к нормальной жизни. Винсенту разрешили навещать Маргарет, и он часто водил ее играть с другими детьми, которые лечатся в нашей больнице. Тогда-то и выяснилось, что он умеет снимать боль руками. Винсент очень многим нашим пациентам помог! Сейчас его перевели санитаром в детское отделение. Мы договорились с дирекцией Хогвартса, чтобы Винсенту позволили сдать экстерном Л. И. Р. О.Х. ВО. СТ., а после этого он поступит в школу целителей.
— И вы думаете, что Крэбб осилит учебу? – рассказ сиделки и без того был странным, но беспредельную тупость Крэбба Драко помнил очень хорошо.
— А мы уже разделили обязанности: кто-то подтягивает Винсента по травологии, кто-то – по зельеварению, а я, – целительница снова смутилась, — по чарам. А Маргарет через пару месяцев, наверное, выпишут из больницы. Отец девочки, Джозеф Атвуд, занимает важную должность в Отделе Тайн и обещал походатайствовать, чтобы Винсенту снизили срок заключения. Мы уже составили петицию, и ее подписали почти все родители пациентов детского отделения. Винсент очень, очень многим помог и вам тоже наверняка поможет!
Драко все же казалось, что сиделка говорит не о том Крэббе, с которым он был знаком больше шести лет, но разуверять собеседницу не стремился.
— Спасибо, не надо, — ответил он, стараясь ничем не выдать своего недоумения. – Кроме того, если Винсент лечит детей, то им его помощь наверняка нужна больше, чем мне. Я-то уже взрослый и потерплю как-нибудь!
— Это вам решать, мистер Малфой, — кивнула сиделка, — но если почувствуете себя совсем плохо – обращайтесь ко мне, и я Винсента позову. А сейчас вам пора спать. Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, мисс!
…черная бабочка кружилась высоко в небе. Он лениво наблюдал за ее полетом. Легкие, грациозные взмахи крыльев манили за собой, но он просто лежал в траве и смотрел вверх. Высокие стебли травы колыхались над ним, воздух был напоен запахом цветов, трав и разогретой земли. Хорошо! Он окинул взглядом свое тело – такое здоровое, такое послушное и функциональное…
СТОП!!! Нужно просыпаться!
Он открыл глаза и не понял, почему вокруг столько людей. Он дернулся, пытаясь вырваться из их рук, но ремни, которыми он был привязан к кровати, мешали двигаться…
— Успокойтесь, мистер Малфой! – мягко сказал человек, стоявший к нему ближе других. – Вам делают перевязку. Ничего страшного не происходит. Вам нужно спать… Мелани!
— Да, сэр!
Незнакомая целительница навела на него волшебную палочку и взмахнула ею. Он попытался сопротивляться сонным чарам, но не смог и провалился в глубокую тьму…
Уизли выписали из больницы на следующий день после того, как Драко пришел в себя, и поговорить стало абсолютно не с кем. Лежать в палате быстро надоело, и большую часть времени юноша бродил по больничным коридорам, прячась от надоедливых визитеров: семьи Уизли, тети–предательницы, бэвухи–Симпсона, Риты Скитер, Пэнси и прочих. С Крэббом тоже общаться не хотелось.
Несмотря на запрет целителей, пальцами рук Драко шевелил все время, когда его никто не видел. Боли при этом не было, и даже неудобства никакого не ощущалось. Перевязки проводились по–прежнему по ночам, и своих ожогов юноша еще не видел. Один раз он попробовал размотать бинты на левой руке, но они так заверещали, что на шум сбежалось полбольницы. С тех пор Драко подобных попыток не предпринимал.
Проснувшись утром тридцатого июня, юноша увидел, что со спины и груди ему уже сняли бинты. Он бросился в ванную и начал разглядывать свое отражение в зеркале. Увиденное успокоило: обожженная кожа, конечно, оказалась заметно краснее, чем прежде, но выглядела в целом нормально. Драко сам удивился своей радости оттого, что ожоги исчезли практически бесследно. Хорошего настроения не мог омрачить даже тот факт, что голова, шея и руки все еще оставались забинтованными.