За своего…
Шрифт:
Гусар заметил столб пыли, поднимающийся от колес, и сказал Витьке:
– Глуши двигатель.
Он вышел, пересадил Витьку на пассажирское сиденье, сам сел за руль и свернул ближе к обочине.
– Видишь, плавно. Выжал, переключил… Все надо делать плавно. – Он покачал педалями. – Вот так, понял? Ладно, сейчас проедут, еще раз попробуешь…
Машина приближалась очень быстро, над проселком стоял красноватый пыльный гриб, как от взрыва. Вероника насторожилась.
– А вдруг это гайцы?
– Ага, гайцы, – сказал Гусар. – Напугала ежа голой ж… Да, гля, что он делает?!
Взвизгнули тормоза, захрустел под колесами гравий. Несколько камешков ударились в лобовое стекло. Витька поднял голову. Машина остановилась в метре от капота «жигулей». Это была та самая «приора».
– Батя, слышишь… – проговорил он.
Здесь было что-то не то. Отлетела в сторону водительская дверь «приоры», оттуда как ошпаренный выскочил мужик… В руках у него было ружье.
– Ложись!!! – заорал Гусар, сильным ударом сшибив Витьку с сиденья на пол.
Раздался оглушительный грохот. Он почувствовал, как на спину, на голову что-то сыпется. Стекло. Потолок почему-то окрасился черным. Витька не понимал, в чем дело, пока не увидел мать на заднем сиденье. Она сидела и смотрела перед собой удивленным взглядом, а из огромной дыры в ее голове хлестала во все стороны кровь.
Бах! Бах! Дикий нечеловеческий рев.
– Ты что творишь, сука!
Коротко тявкнул автомобильный клаксон… Перед глазами мелькнула подошва отцова ботинка… Машина сотряслась от сильного удара.
Бах!
…И стало тихо.
Витька сидел, скорчившись на резиновом коврике. Смотрел, как на сиденье с потолка капает кровь. Досчитав до десяти, позвал:
– Батя!
Тихо. Он оперся на сиденье, осторожно приподнял голову. В это время открылась дверца с его стороны, в машину заглянул мужик с ружьем. Он даже не посмотрел на Витьку, открыл бардачок. Выгреб какие-то бумаги, провода, тряпки.
– Ничего нет, – сказал он. – Я же говорил.
– Под сиденьем посмотри, – раздался снаружи женский голос.
Мужик схватил Витьку за шиворот и рывком выбросил из машины. Прежде чем упасть на землю, Витька успел вцепиться в его руку зубами.
– Б…дь!
Удар. Он на какое-то время потерял сознание.
Когда очнулся, обнаружил, что сидит, приперевшись спиной к дереву. Прямо перед ним на корточках сидела та девчонка с заправки, жевала жвачку и смотрела в сторону. Рядом стояла женщина-паучиха. У нее в руках какие-то окровавленные бумаги, она их торопливо перелистывала.
– Вот, нашла, – сказала она громко. – Акционерное общество «Стройсервис». Начальник службы охраны…
– Чего? – отозвался откуда-то мужчина.
– Никакой он не мент!
Мужчина выругался. Он вышел из-за машины, держа руки в стороны, чтобы не запачкать кровью одежду. Витька только сейчас увидел отца – он лежал прямо на дороге, неловко запрокинув голову. Рубашка была задрана, оголяя живот, карманы брюк вывернуты наружу. Под ним расплывалась большая темная лужа.
Витька попытался подняться.
– Так откуда я знала? – заныла девчонка. – Этот сученыш говорил, что он мент…
– Заткнись, – сказала паучиха. – Или я тебя сейчас тоже прикончу.
– Надо ехать, – сказал мужчина.
Витька встал, придерживаясь за ствол дерева. В голове гудело. Он хотел броситься на них, вцепиться зубами, отобрать ружье и расстрелять на месте. Но еще сильнее хотелось куда-то спрятаться, убежать. Он не знал, что ему делать.
– А с этим что? – спросила девчонка, кивнув на Витьку.
– Садись в машину, – сказал мужчина. Повернулся к Витьке и сказал: – А ты стой.
Паучиха затолкала бумаги в сумочку, болтавшуюся у нее на плече, и пошла обратно к «приоре». Девчонка хмуро глянула на Витьку из-под низкой челки.
– Сам виноват, дурак, – сказала она. И тоже пошла.
У мужчины сделалось озабоченное лицо. Витька все понял. Он повернулся и, ковыляя на негнущихся ногах, побежал по направлению к кукурузному полю.
Север
Белый «мерседес» въехал в Тиходонск, когда солнце уверенно шло к закату. У Севера был свой дом на Антенном поле, но туда он решил не ехать.
– На Западный давай, там много хат сдают.
Шмель плохо знал город, Север ему подсказывал, а сам параллельно звонил какой-то Тамаре, риэлтеру:
– Участок большой? Нет, мне надо, чтобы большой. Сад там, или просто деревья. Забор высокий. Не хочу, чтобы пялились… Шмель, здесь направо! Ну и дом чтобы солидный, не халупа… Да мне по хрену эти колонны! Нет, ладно. Фрунзе? Шмель, вон там налево и дальше прямо. Какой номер? Шмель, дом номер сорок, по левой стороне!.. Да тут все равно ничего не увидишь. Серый дом, Шмель, смотри! Серый! Двухэтажный! Крыша красная! Ага, кажется, видим. Все, понял.
Этот микрорайон неофициально называется Райский Сад. Старая частная застройка. Узкие разбитые улицы, маленькие убогие домишки за штакетниками и виллы-дворцы за высокими заборами. Сороковой дом, рядом с которым они остановились, не крутой дворец, но вполне приличный двухэтажный коттедж современной постройки. Вокруг забор из металлопрофиля и фруктовый сад. У калитки ожидала полная женщина в шортах и солнцезащитных очках.
Север обернулся, посмотрел на Мурену. Посмотрел на Хобота. Что-то прикинул про себя. Достал из кармана куртки деньги, протянул Мурене.
– Бабу звать Татьяна. Сходи, перетри о чем положено и расплатись за полгода вперед.
– А что положено-то? О чем перетирать? – спросил Мурена.
– Не знаю. Скажешь, строители, на шабашку приехали.
– А если еще чего захочет? Паспорт, к примеру?
– Не захочет, – сказал Север. – Этот дом для блядок снимают, здесь никаких вопросов. Паспорт, на крайняк, засветишь свой. Да, и ключи не забудь взять.