Западня
Шрифт:
— Жалко, что я этого не знала. Мне был так нужен твой ответ — просто чтобы знать: я для тебя что-то значу.
Он взял руку Стефани и переплел ее пальцы со своими.
— Прости.
В глубине ее души шевельнулось давно забытое теплое чувство к нему. Много лет она не позволяла себе вспоминать тот ужас. В конце концов ей удалось — или только показалось, что удалось — заполнить пустоту работой… Она вырвала руку.
— Кто бы послушал. И мы еще смеемся над сентиментальностью Мэриан!
— Ох, только не о Мэриан! — простонал Мэтью и увернулся от шутливой затрещины.
Очарование было нарушено. Им нужно было так много сказать друг другу, но Стефани переключилась на «Исчезновение», и Мэтью не мог не загореться. Они долго перебирали актрис, которые могли бы сыграть Оливию Гастингс, обсуждали, сколько времени займут съемки в Нью-Йорке, когда лучше ехать в Италию и наконец — что все-таки случилось с Оливией? И все это время в их сердцах саднили старые раны, распускались долго подавляемые чувства, поднимались со дна души завихрения, словно ожившие бесенята…
— Ты говорила о новых фактах в деле Оливии…
— Я все ждала, когда ты об этом заговоришь. — Стефани посмотрела на часы. — Приедешь в Лондон — покажу тебе письмо, которое Фрэнк получил год назад.
Мэтью не знал, что делать. Ему так не хотелось отпускать ее!
— Когда я смогу познакомиться с Фрэнком?
— Через пару месяцев слетаем в Нью-Йорк. Твой нынешний фильм будет на стадии озвучивания. — Ей хотелось расспросить его о фильме, говорить о чем угодно, лишь бы подольше не уходить. В то же время она испытывала потребность побыть одной — обдумать услышанное.
— А если возникнут осложнения?
— Что-нибудь придумаем.
Их взгляды встретились.
— Как насчет нас, Стеф? Тоже что-нибудь придумаем?
Она напряглась и севшим голосом ответила:
— Ты сказал: нас больше нет.
— Я ошибся.
— Правда?
— Стефани, ты — единственная…
— Молчи.
— Стефани, ты все равно не сможешь от этого убежать!
— Чего я точно не смогу, так это пережить такое снова. Не торопи меня, Мэтью. Пожалуйста! — и она разрыдалась.
Когда он отпустил ее, она вся дрожала.
— Не смотри так! — взмолилась она.
— Извини. По-другому не умею.
Стефани отвернулась.
— Господи, Мэтью, если бы ты только знал, как я тосковала по твоей улыбке, по…
— По чему еще?
Она его оттолкнула.
— Я не готова, Мэтью. Я… Это был такой шок — увидеть тебя через столько лет и узнать, что…
— Шок? Ты же призналась, что приобрела права на эту постановку, потому что знала: я схвачусь за нее.
— Увы. Все мои планы сводились к тому, чтобы поманить тебя ею — и отнять.
— Месть?
Она наклонила голову.
— Ты отказалась от этого намерения, потому что…
— Потому что мои чувства остались прежними! — выкрикнула она. — Ты это хотел услышать? Так оно и есть. Эта встреча — величайшая ошибка в моей жизни. Ну почему ты на меня действуешь? Я не понимаю, что говорю…
— Не сердись.
Она зашарила ногами по полу в поисках туфель.
— Тебе легко говорить! Ты не страдал, как я. Взял и выложил, что расстался с женой, — и ждешь, что я побегу за тобой, как собачка. Не дождешься!
— Ладно, ладно, — он в шутливом жесте воздел руки к потолку.
— Не смейся. Я и так достаточно унижена. Если нам суждено вместе работать, не стоит больше вспоминать о прошлом. Пусть между нами будут только деловые отношения. Смотри на меня как на продюсера, а я на тебя — как на режиссера. Договорились?
Последнюю фразу она произнесла, уже стоя возле двери. И, не дождавшись ответа, обернулась.
— Договорились?
Он раздраженно дернул себя за упавшую на лоб прядь черных волос.
— Если тебе так легче, я согласен. Чисто деловые отношения.
— Отлично. Позвони, когда приедешь в Лондон. Познакомишься с Бронвен — мы партнеры. По-видимому, тебе захочется взять с собой Вуди и Боба Фэрли?
Мэтью кивнул.
— Что ж, доброй ночи. Если ты сможешь уснуть. — Как раз в это время потолок дрогнул от дикой какофонии звуков.
И она ушла, злясь на него за покладистость. А еще больше — на себя за то, что стала жертвой собственной откровенности.
Сидя у окна, Мэриан видела, как отъехала Стефани. У нее было такое ощущение, словно сама судьба в образе Стефани Райдер постучалась в дверь — а возможно, уже вошла. Теперь, когда улеглось первоначальное волнение от знакомства с удивительной женщиной, взявшей на себя устройство ее жизни, она опять почувствовала, как ее, словно вакуум, засасывает одиночество. Вся ее жизнь была связана с Мадлен, и теперь Мэриан испытывала страх перед надвигающимися переменами.
Но она примет эти перемены — хотя бы потому, что не в силах больше тупо смотреть на свое отражение в зеркале. Жизнь потеряла смысл. Мэриан снова стала уродиной. Волосы жалкими космами спускались на плечи. Поры заполнили ядовитые испарения. Ну что ж… Зато в ее жизни было несколько месяцев, когда она чувствовала себя живой и звонкой, потому что ее любил Пол…
К горлу подступил комок. Мэриан побрела к кровати; по щекам текли слезы.
— Где вы? — прошептала она в пустоту ночи. — Пол, Мэдди, где же вы?
Глава 8
Из люка посреди тротуара донесся протяжный свист. Мадлен заглянула туда — на нее, ухмыляясь, глазели из-под касок двое рабочих; по-видимому, особый интерес вызвали ее ноги. Она весело помахала им рукой и поспешила перейти на другую сторону Найтсбриджа. Сверилась со шпаргалкой в кулачке: да, адрес правильный. Полюбовалась своим отражением в витрине и двинулась дальше, по Бромптон Роуд. Очутившись перед стеклянными дверями, поискала на панели интеркома нужную кнопку. Агентство Дейдры Крэбб оказалось на третьем этаже. Мадлен назвала себя, и дверь отворилась. Она поднялась по лестнице — легкой походкой, но желудок свело от волнения.