Чтение онлайн

Я сразу же написала Мари-Кристин, рассказав о себе и своем исследовании. И уточнила, можем ли мы договориться о встрече в Париже на следующей неделе.

Конференция проходила недалеко от Флоренции, на вилле во Фьезоле, которая когда-то принадлежала известному искусствоведу, а сейчас там находился американский университет. Я приехала туда на автобусе и поднялась пешком по дорожке, которую обрамляли величественные кипарисы. Отдел регистрации располагался внутри.

Я зарегистрировалась и пролистала толстый буклет о конференции.

Моя секция «Межгосударственная обстановка II, международные отношения Италии и Франции эпохи Возрождения» была назначена на восемь тридцать утра. Имя Розы все еще значилось в списке вместе с двумя американскими кандидатами в доктора философии из Университета Флориды. Роза должна была выступать с этим докладом. Но она не смогла бы представить что-то всеобъемлющее.

Я бродила между стендами издательств, на столах лежали книги стоимостью от сотни до пятисот долларов. Красивые книги, недоступные для аспирантов.

Я подняла взгляд и увидела Грегори Пратта, разговаривающего с одним из издателей. У задней стены располагался стол с термосами и наполовину пустой тарелкой с бутербродами. Я налила себе две чашки травяного чая, надеясь, что это успокоит мой желудок и нервы, но легче не стало.

На автобусе я вернулась в центр города. Неподалеку от своего дома я заметила мужчину на скутере, которого видела раньше. Он болтался у входа и, казалось, был ничем не занят. Развернувшись, я бодро зашагала в противоположную сторону. Перцового баллончика в сумке не оказалось. Оба ноутбука были со мной, и они нещадно оттягивали плечо. Я шла быстрым шагом, пока не выбралась широкую улицу с несколькими группами людей. Казалось, среди людей безопаснее. Я оглянулась через плечо, потом повернулась. Мужчина не последовал за мной. Несколько раз глубоко вдохнув, я попыталась успокоиться.

Мне не мерещилось, за мной действительно следили. Как долго они наблюдали за мной и что им известно? При разговоре по телефону у Катрины был очень расстроенный голос.

Почему они не напали на меня, но лишь следили и влезли в квартиру? Очевидно, они хотели, чтобы я знала: в любой момент моя жизнь может оказаться в опасности. Мне ничего не грозит, пока я продолжаю отправлять электронные письма и ищу изумруд.

Но если им покажется, что я не добьюсь успеха, или расскажу кому-нибудь еще, как сказала Уильяму, то я больше не смогу рассчитывать на безопасность. Наверняка это демонстрация силы – они хотели показать, что наблюдают. Я развернулась и пошла в сторону дома. Мои ладони были влажными, хотя воздух был холодным. Необходимо направить по указанному адресу еще одно письмо.

Мне нельзя больше прохлаждаться, нужно чаще отмечаться и докладывать об успехах. Но они знали, что я еду на конференцию. Так сказала Роза, и Катрина подтвердила. Тогда что я сделала не так?! Я медленно шла домой, постоянно оглядываясь через плечо. На противоположном конце улицы я замерла, сжимая в руке ключи. Несколько студентов стояли возле моего здания и смеялись. Мужчины нигде не было видно.

Глава шестнадцатая

Наконец я смогла сесть за доклад.

«Федерико Фальконе: Брат, советник, исследователь. Шпион?»

Роза не оценила бы недостаток почтения к ее академическому предмету обожания. Увлечение Федерико, казалось, совершенно противоречило ее феминистским чувствам. В моей статье подчеркивалось, что Федерико был фанатиком и расистом, особенно если речь шла о коренных народах Америки. Он презирал всех, кто не исповедовал католицизм. Во времена, не отличавшиеся терпимостью к другим религиям и культурам, Федерико выделялся особой нетерпимостью. По крайней мере согласно информации, которую я почерпнула из его писем.

Спустя всего шесть недель у меня не было полной картины, но мировоззрение Федерико казалось понятным. На первом месте всегда стояли интересы его семьи и его собственные. Я приводила примеры и подчеркивала важность того, что о нем писали другие. Возможно, в украденных документах содержалась важная информация, но я, скорее всего, никогда этого не узнаю.

Федерико одновременно пытался повлиять на Екатерину Медичи и в то же время добивался поддержки своих заморских исследований от других европейских лидеров – врагов Екатерины.

Я не включила в доклад ни материалы о Томмазо и Мадлен, ни то, что я узнала об изумруде, но я добавила информацию о том, что семья Крочи инвестировала в его поездки в Америку, и отметила, что он также обращался к Медичи во Флоренции.

Я закончила статью, еще раз перечитала ее и внесла коррективы. Затем попрактиковалась в чтении вслух перед зеркалом. Доклад занял чуть больше тридцати минут, на пять минут больше отведенного мне времени. Я перечитывала статью до конца дня. После легкого ужина и еще трех прочтений мой телефон зазвонил.

– Они нашли тело Катрины.

– О нет!

– Фермер, выгуливавший свою собаку, нашел ее у подножия одного из утесов на небольшом каменистом пляже. Примерно в пяти милях отсюда. Она оставила записку. Полиция еще не… сообщила, что в ней.

– Черт возьми… Шон, послушай… Давай не будем сейчас это обсуждать.

– Я не понимаю.

– Я… Сейчас я не могу… Увидимся на конференции. Спасибо, что позвонил. – Я завершила разговор, затем принялась расхаживать по комнате. Неужели это я виновата в том, что случилось с Катриной? Эта мысль была ужасной. В голове вереницей пронеслись воспоминания нашего разговора. Катрина тогда сказала, что мне нужно закончить работу. Таким образом те, кто похитили Розу, угрожали мне?

Я продолжала метаться, не в силах остановиться и не в состоянии вернуться к докладу. В конечном счете я рухнула на диван и погрузилась в полудрему. Меня разбудил звонок в квартиру. Я посмотрела на часы.

22:30.

– Si, – неуверенно молвила я в переговорное устройство.

– Это Уильям.

Я нажала на кнопку, чтобы впустить его, выключила свет, убрала стул перед дверью и подошла к высокому окну, выходящему на улицу.

Когда он постучал, я выглянула в окно, пытаясь скрыть лицо. Улица была пуста. Я задернула шторы, включила настольную лампу и открыла дверь. Уильям вкатил внутрь чемодан и снял рюкзак, которые оставил рядом с дверью. Он долго обнимал меня и не отпускал даже тогда, когда я попыталась отстраниться.