Чтение онлайн

Стрельба наверху все продолжалась. То и дело доносились хриплые крики. Вот над головами беглецов глухо протопали чьи-то ноги, потом еще и еще. И наконец, послышались тяжкие удары у дальнего края землянки.

По убежищу прошелестел тревожный шепот.

– Доискались, - мрачно выдохнули сразу несколько голосов.

И тут же сдавленную тишину прорезал гнусавый тенор. Псалом подхватил еще голос, другой, и скоро им вторил целый хор - дребезжащие старушечьи голоса, глухие мужицкие, ломкие детские. И чем сильнее становились удары в углу землянки, тем дружнее звучал распев. Дым от свечей и кадильниц ходил клубами, щипал глаза, а люди, то и дело утирая выступившие слезы, продолжали петь.

Но вот лампадный сумрак прорезал луч яркого света. В отворившийся лаз просунулись стволы ружей.

– А ну выбирайтесь, крысы, на свет божий!
– рявкнул хриплый бас.

Никто не шелохнулся. С надрывом гремел псалом. Теперь пели все - и стар и млад.

И тогда в землянку ворвались солдаты, стали одного за другим выталкивать людей из убежища. Ивана швырнули на землю под сосной, где уже лежали несколько связанных обитателей скита, и, завернув руки за спину, принялись опутывать их веревкой. Закончив свою работу, солдаты достали маленькие трубочки и стали невозмутимо раскуривать их, наблюдая, как во всех направлениях снуют синие мундиры: кто-то нес иконы и книги, кто-то растаскивал накат землянок, кто-то гнал захваченных скитников.

Иван с усилием перевернулся на спину и сел. В глаза ему бросились две женские фигуры в перепачканных изодранных сарафанах. Солдат подталкивал мать Ивана прикладом, а другую пленницу крепко держал за толстую косу.

– Анютка, матушка!
– невольно вырвалось у молодого человека.

Обе приостановились на мгновение, с болью взглянув на Ивана. Но конвоир грубо дернул девушку за косу, а мать ткнул между лопаток ложей ружья.

– В заводе наглядитесь друг на дружку!

К развороченной землянке прошагал невысокий тщедушный мужик в войлочной шапке, в новом кафтане и высоких сапогах. Повелительно заговорил с солдатами, тыча пальцем в кучи бревен. Один из них вздул огонь с помощью кресала и принялся поджигать скит.

И скоро жадное пламя с гудением стало пожирать сухое дерево, клубы дыма повисли над затлевшим дерном. Подняв сноп искр, обрушились в земляную яму остатки настила.

* * *

– Ивашка Антипов, по уличному прозвищу Рябых, - доложил низкорослый заводской приказчик в кафтане, когда Ивана ввели в обширную комнату с голыми стенами.

Над небольшим кое-как обструганным столиком возвышалась грузная фигура управителя Карла Фогеля.

– Тоже из Терентьефой?
– твердо выговаривая согласные, спросил немец.

– С Терентьевой, Карла Иваныч, - почтительно подтвердил приказчик.

– Скажи, молодец, отчего вы в бега ушли?
– с тем же деревянным акцентом проговорил Фогель.

– Так вишь, ваше сиятельство, повинность-то заводская больно тяжела нам показалась. Мы ведь, селение то есть наше, еще до заводских затей на земельку эту сели. Так почто же нас к заводу приписали, нету такого закону...

– Мальчишк!
– Фогель что есть силы хлопнул ладонью по столу и вскочил. Когда он волновался, акцент в его речи делался еще заметнее, многие слова управитель произносил на немецкий лад - путая роды и падежи, глотая окончания.
– Государыня императрица Анна Иоанновна повелел рудное и железное дело всеконечно расширить и для того в сем 1734 году нового начальника Главного заводов правления назначил - его превосходительство действительного статского советника Татищева.

Немец схватил со стола бумагу и, с важностью уставив палец в потолок, заявил:

– В сей промемории распорядился его превосходительство главноначальствующий о новых работных людей приискании и в ведомстве казенных заводов водворении... И то учинять повсеместно... к вящему державы российской процветанию.

– Да уж шибко несходно тяготы эти нести, - тупо повторил Иван.

– Ты мне дурака-то не валяй, - сведя к переносью кустистые брови, с угрозой сказал Тихон.
– Думаешь, господин управитель тебя за малоумного сочтет и отпустит подобру?.. Не-ет, не проведешь, вражье семя! Он, Карла Иваныч, из самых злохитрых смутьянов будет. Весь в отца. Тот однодеревенцев к уходу в скит склонял, а этот чужую невесту сманил...

– Какая чужая!
– Иван яростно сжал кулаки.
– Силком ее за Мишку сговорили. А она мне давно обещалась!

– Ты такой дурной мальчишк?!
– В голосе Фогеля слышалось изумление. Управитель смотрел на Ивана с таким выражением, словно только теперь наконец как следует разглядел его.

– Вместе с ихней семейкой в скиту взяли Анну, Егора Кузьмина дочь. Хотели было к родителю отправить, так нет - уперлась: буду в заводе вместе с этими, - Тихон кивнул на Ивана.
– Без вашего распоряжения не решаемся... Как велите...

– А кто жених ее?
– спросил Фогель.

– Из хорошей семьи - отец его скотом торгует, властям послушание и страх надлежащий в чадах воспитал...

– Без ее согласия Анютку сговорили!
– крикнул Иван.
– А ей этот Мишка - ну все равно что пустое место...

– С каких это пор у девки спрашивать стали, за кого ей идти?
– Тихон пренебрежительно вытянул губы трубкой.

– Все едино она за него не пойдет, - угрюмо сказал Иван.

– Выходит, это вы людей подбили в скит уйти?
– нахмурясь, спросил немец.
– За такую провинность знаешь что бывает? В вечную работу на цепь...

– Никто никого не мутил, господин управитель, вот тебе истинный крест. Как объявили нам про приписку к заводу, так и поднялись несколько семей. Небось наслышаны, каково из соседних-то деревень мужику достается, кто в работы взят... А Анютка... своей волей с нами отправилась - уж больно донимал родитель, чтоб за Мишку шла.

– Ишь петли какие вяжет!
– Тихон чуть не задохнулся от злости.
– Да кто же, кроме вас, дорогу в скит знает? Один твой батька-полесовщик всю тайгу вдоль и поперек исходил!

– Что с того? Мы-то, семья наша, на денек только к братии завернули отдышаться... А другие - не знаю, может, и в скиту собирались пожить.

– Куда ж путь держали?
– недоверчиво усмехнулся Тихон.

– К вогулам подались, - лаконично ответил Иван.

Бровь Фогеля вопросительно изогнулась.

– Мы ж люди лесные - дичину, рыбку промышлять способные, вот и порешили где поглуше отсидеться. Авось-де переменится что, приписку отменят или льгота какая выйдет - в одном времени век не изживешь.