Чтение онлайн

Я следую за ними поодаль. Иду через шипящую, царапающуюся, кусающуюся растительность, через развалины разбитого реактора, развалины этой погибшей колонии. Вокруг меня пляшет синий ветер, и я чувствую, как он пробивается внутрь, обволакивает ту крошечную искру. Последний уголек. Все, что от меня остается.

Я чувствую его силу.

Его теплоту.

Его гостеприимство.

И снимаю шлем.

Мне девятнадцать и миллион лет, я стою в море волнующейся синей зелени, а люди, которые были моими друзьями, залезают в тот кораблик. И я чувствую, как споры, танцующие в воздухе вокруг меня и бурлящие под мантией внизу, и все знание в единстве ждет меня, чтобы обнять. Я за миллион световых лет от места, где родилась, но родина моя – здесь. Меня наполняет восторг и ужас, я смеюсь, я кричу, я все и я ничто, я Кэт и я Ра'хаам, дверь шаттла закрывается, я смотрю на них глазами, которые все еще мои, и в самый последний момент вижу, как он оборачивается и смотрит на меня.

И это хорошо.

– До свидания, Тайлер.

Потому

что

я

знаю,

он

меня

любит.

Ее больше нет.

Мы в космосе, над Октавией III, дрейфуем на орбите. Полет из колонии в угнанном шаттле промелькнул мгновением. Медленный путь с планеты в космос на подбитом «Лонгбоу» намного неторопливее. Обломки «Беллерофонта» и стелс-флота Бьянки все еще дрейфуют в темноте вокруг нас, и звездный свет блестит на них.

Я сижу на мостике в своем кресле второго пилота и гляжу на кресло рядом. Там сидит Шэмрок, мохнатый зеленый мех и порванные швы, смотрит на меня осуждающими пластиковыми глазами. И мозг мне жжет одна мысль.

Я не спас ее, и теперь ее больше нет.

На нашем центральном дисплее – звездная карта Авроры.

Голографическое изображение всего Млечного Пути, вечно вращающегося вокруг центральной черной дыры. В спиралях его рукавов пылают красным во всей этой тьме двадцать две планеты. Двадцать два предупреждающих сигнала. Двадцать два вопросительных знака.

Финиан и Зила закончили ремонт – «Лонгбоу» снова может летать в Складке. Мне только нужно вбить в навком координаты, дать команду, и мы двинемся в путь.

Вот только я этого не делаю. Сижу неподвижно, упершись локтями в колени.

Остальные собрались вокруг, вымотанные боями, усталые. Побитые и окровавленные. Безмолвные в нашем общем горе.

Семь. Теперь шесть.

Все смотрят на меня.

А я не знаю, что делать.

Мы все те же беглецы. Взбунтовавшийся экипаж, преследуемый АОТ и ГРУ и, наверное, всем Легионом. Если даже терранская армия не присвоила нам статус «убить на месте», в Академию Авроры нам не вернуться – почти наверняка нас там ждет ГРУ. А после того, что мы выяснили про Октавию, про Ра'хаам, про те двадцать две планеты, где он… где он вызревает, мы не можем позволить Авроре попасть к ним в руки. После всего, что мы уже потеряли.

Вернуться домой мы не можем.

– Это поражение – победа.

Мы все оборачиваемся к Аври. Она выглядит теперь старше, эта девушка из безвременья. Жестче. Что-то свирепое горит в ее разных глазах. Она стоит, маленькая, стройная, но рядом с ней мощной поддержкой – Кэл. Она смотрит на меня, и руки ее сжаты в кулаки.

– Что? – спрашиваю я.

– Так мне сказала Кэт. – В ее глазах светится горе, и голос ее дрожит при воспоминании об этих последних секундах. – Последние ее слова, Тайлер. «Это поражение – победа».

Скарлетт качает головой, щеки ее мокрые от слез.

– Как? – спрашивает она, трет кулаками глаза, размазывая тушь. – Как?

– Мы теперь знаем нашего врага, – отвечает Аври, показывая на карту. – Знаем, где спит Ра'хаам. Мы знаем, что он хочет поглотить все живое в галактике, пока все мы не станем частью его как целого. Мы знаем, что эшвары воевали с ним миллион лет назад – и победили. Мы знаем, что они подозревали о возможности его возвращения и оставили оружие для борьбы с ним. Мы знаем, что я – спусковой крючок, Триггер этого оружия. – Она оглядывает мостик, всех нас. – И мы знаем, что должны его остановить.

– Как? – спрашивает Финиан. – Все агенты ГРУ, с которыми мы встречались, были этой штукой заражены. Кто знает, насколько она распространилась? Простите за излишний пессимизм, друзья мои, но все ваше терранское правительство под подозрением.

Лицо Авроры бледнеет при этом напоминании. Я вижу, что она думает о своем отце. О том, что от него осталось; как он протягивает руку ей там, на поверхности.

– Цзе-Линь, ты мне нужна.

Но глаза ее тверды, она качает головой:

– Признаки инфекции в теле человека очевидны. Колонисты, инфицированные здесь, на Октавии, видимо, пробрались в ГРУ и добились Интердикта планеты, чтобы ее скрыть. Но если бы эта инфекция могла передаваться от больного к здоровому, за двести лет ни одного человека не осталось бы. – Она глядит на звездную карту, на красные пульсирующие точки. – Не думаю, что Ра'хааму хватает сил распространяться, пока он спит. Я считаю, что он инфицирует только тех, кто натыкается на одну из инкубаторных планет. Но в основном он все еще спит, он слаб, и у нас по-прежнему есть шанс.

– Шанс на что? – голос Зилы звучит спокойно. – Как сражаться с чем-то подобным?

– Оружием, которое оставили нам эшвары. Мной. Если мы сможем остановить созревание семян, о котором он говорил, если сумеем не дать этим двадцати двум планетам распространять инфекцию через свои ворота Складки, может быть, нам удастся остановить эту заразу раз и навсегда.

– Мы – разыскиваемые преступники, – напоминает Скарлетт. – Мы атаковали терранские военные корабли и нарушили Галактический Интердикт. Нас будет преследовать каждое правительство галактики. Ни на чью помощь нам рассчитывать не приходится.

Кэл складывает руки на груди.

– Тогда мы это сделаем в одиночку.

– Вшестером? – фыркает Финиан. – Против всей галактики?

Я лезу под рубашку к отцовскому кольцу, висящему на цепочке. Ощущаю кожей металл, гадаю, что бы сказал отец, увидь он меня сейчас. Рассматриваю звездную карту. Прикидываю шансы, сложившиеся совсем не в нашу пользу.

О том, насколько все это невозможно, безумно.

Спрашиваю себя: а верю ли я все еще?

– Для этого потребуется чудо, – роняю я в конце концов.