Чтение онлайн

На пороге стоял Дженкинс, дворецкий маркиза Транкомба. Мэри показалось, что за его спиной мелькнули еще два темных мужских силуэта, отступивших в сторону, едва только дверь распахнулась. Это было странно… Но Дженкинс не дал ей выглянуть в коридор, и Мэри не смогла убедиться в собственных подозрениях.

— Вы позволите мне войти, госпожа графиня? Его светлость господин маркиз прислал меня по важному делу, — быстро сказал Дженкинс и, не дождавшись разрешения, шагнул в проем двери. Мэри была вынуждена отступить назад.

— Что вам угодно, мистер Дженкинс? — строго произнесла она. — Почему вы врываетесь в мой номер?

— Изволите спрашивать, что мне угодно? Я пришел с поручением…

Дженкинс вытащил из кармана платок, которым, казалось, собирался промокнуть лицо.

— С каким поручением? — Мэри продолжала задавать строгие вопросы, понимая, что ситуация с появлением Дженкинса ей совершенно не нравится. Хорошо бы поскорее выставить его за дверь.

— А вот с каким, — усмехнувшись, ответил он, одновременно прижав свой платок к ее лицу неожиданно резким движением.

Она, собираясь закричать, невольно вдохнула какой-то странный, неприятный запах и… В глазах потемнело, и, уже не осознавая ничего, она упала на руки подхватившего ее дворецкого.

— Камиль, — крикнул Дженкинс в коридор, где прятались его подручные. — Она готова. Заходите. Можно паковать…

Да уж, верный дворецкий был готов выполнить любое поручение своего хозяина, даже то, что шло вразрез с его собственными привычками.

Вернувшись через час в гостиницу, Алексей нашел свой номер пустым, с незапертой входной дверью… Мэри бесследно исчезла. Только томик Пушкина, которого она с таким восторгом читала накануне, валялся у входа с замятыми страницами. Похоже, книгу не просто уронили на пол, но еще и наступили на нее тяжелым башмаком. И при каких же обстоятельствах это могло случиться?

Надежда на то, что жена сама спешно отправилась по каким-то собственным делам, бросив книгу, оставив дверь незапертой и не надев даже шляпу и перчатки, изначально показалась Алексею призрачной… Прислуга, как всегда, ничего не знала. Алексей метался по гостинице, ничего не понимая. Он расспрашивал всех подряд; ему охотно отвечали, сведения поступали противоречивые, но непосредственно о Мэри никто ничего не говорил.

И только в тот момент, когда ему сообщили, что английский маркиз двадцать минут назад расплатился по счету и съехал, картина стала проясняться. Старого лакея Степана на месте не было, вероятно, он отправился следом за маркизом, чтобы проследить, куда тот собрался.

Итак, исчезла Мэри и исчез маркиз… Это не могло быть простым совпадением. В то, что они в сговоре, а сам он оказался лишь пешкой в дьявольской игре, Алексей больше не желал верить. Ведь Мэри не могла так жестоко и цинично лгать. Но в таком случае… Неужели мерзавец Транкомб похитил его жену? Алексей почувствовал страшное волнение.

Так, главное — собраться с мыслями… Если Транкомб решил покинуть Салоники, то каким же путем он будет выбираться из города — на лошадях, по железной дороге или морем? Скорее морем. Побывав сегодня в порту, Алексей заметил некое загадочное шевеление на яхте маркиза. Наверняка ее готовили к отплытию, как же он сразу этого не понял!

Эх, зачем он ушел из порта — задержись Алексей у причала хоть немного, он увидел бы все своими глазами… Хотя… зачем он вообще пошел с утра в порт, оставив Мэри одну? Если бы он задержался в гостинице, то не допустил бы беды!

В полном смятении Алексей собрался бежать в порт, когда мальчишка оборванец принес ему записку, нацарапанную карандашом на каком-то обрывке бумажной упаковки от бакалейного товара. Это было послание Степана, проследившего за маркизом до самого борта «Морской красавицы».

«Ваше сиятельство! Маркизишку англицкого я вел от гостиницы до порта, где он погрузился на яхту. Съехавши он был при отсутствии вашей милости в отеле, так я за ним и потащился, а что теперь делать, уж и не знаю. Похоже, англичан собрался куда-то за кордон отваливать, на яхту ящики погрузили и ковер, а куда пойдут — Бог весть, хоть вплавь за ними плыви. Приходите, ваша милость, поскорее в порт, а то совсем я в растерянность впал. С низким поклоном, Степан».

Значит, бежать в порт велела сама судьба!

Очнулась Мэри на яхте в тот момент, когда ее, словно неодушевленный предмет, извлекли из старого ковра, в который перед тем замотали. Возвращение из беспамятства было поистине ужасным — Мэри не могла понять, где она и что с ней, что происходит вокруг, не могла ни закричать, ни застонать, и не сразу осознала, что во рту у нее кляп, руки и ноги связаны, а то темное, пыльное и душное, в чем она оказалась, — всего лишь старый ковер, который с нее снимают, словно оболочку кокона с гусеницы.

На этом же смятом ковре ее и оставили валяться прямо на полу тесной каюты, предназначенной для членов команды. Связанные руки затекли и страшно болели, рот пересох так, словно кляп прилип к какой-то запекшейся корке, а не к языку живого человека, и голова просто раскалывалась. Вероятно, это было последствием использования эфира или еще какой-то гадости, которой ее усыпили.

Мерзавец Дженкинс прижал к ее лицу платок, и… больше она ничего не могла вспомнить! Боже, какой ужас! Ее похитили… Теперь, наверное, убьют! Но и это даже не самое страшное — страшнее, что она больше никогда не увидит Алексея. А еще страшнее, что он может увериться в своих недавних подозрениях, и решит, что она сама покинула его, чтобы сбежать с маркизом! О, это и представлять себе невыносимо!

По лицу Мэри потекли слезы, и дышать носом стало трудно, как всегда бывает во время плача… А во рту был кляп! Мэри поняла, что может просто-напросто задохнуться, и сделала все, чтобы взять себя в руки. Не хватало умереть, даже не попытавшись предпринять хоть что-нибудь для своего спасения!

Между тем на корабельной лестнице, ведущей к двери каюты, раздались шаги, и рядом с Мэри очутился маркиз Транкомб.

— Мисс Мэлдон, дорогое дитя! Рад снова видеть вас, — произнес он издевательским тоном. — Добро пожаловать на борт моей яхты. Скоро мы возьмем курс на Константинополь. Там, на турецкой стороне, вы окажетесь недосягаемой для ваших русских друзей.