Агент в кринолине
Шрифт:
Только бы успеть подойти к ней на шлюпке и вытащить из воды! Алексей и сам готов был выпрыгнуть в море и плыть навстречу жене, но гребцы так дружно ударяли веслами, что он вряд ли смог бы вплавь добраться до жены быстрее…
— Машенька! Держись, я иду к тебе! Держись, девочка моя! — закричал он, надеясь, что жена, услышав его, сделает еще одно усилие… Ведь невозможно погибнуть в тот момент, когда помощь так близка!
Маркиз Транкомб, всегда гордившийся своим умением все предусмотреть, совершенно не ожидал подобного развития события. Если он и позволил Мэри выйти на палубу яхты, то лишь потому, что желал посмотреть на выражение ее лица в тот момент, когда эта жалкая гордячка поймет — все кончено, она навсегда потеряла своего молодого мужа… Горькие слезы, причем в чуждом окружении, были бы хорошим наказанием для своенравной девчонки. Транкомб с удовольствием бы посмотрел на ее горе и, кто знает, может быть, отпустил бы пару-тройку уничижительных замечаний. Она заслужила подобное унижение.
То, что ее русский граф в отчаянии кинулся на маломощной яхте вслед за «Морской красавицей», увозившей его жену в турецкие воды, делало спектакль еще более зрелищным. Вот сейчас мисс Мэлдон — или, как она отныне себя числит, русская графиня с совершенно непроизносимой фамилией, — полюбовавшись на оставшегося далеко позади и уже тающего в морской дымке мужа, забьется в рыданиях или даже лишится чувств.
Вот сейчас… Ее нервы и без того напряжены после похищения, видно, что она уже с великим трудом держит себя в руках. Ну, мисс Мэлдон, так кто же вышел победителем в этой игре?
Но Мэри повела себя так, словно от ужаса тронулась головой. Она прыгнула за борт, причем выставила маркиза в исключительно глупом свете — он так растерялся, что пытался поймать девчонку за подол! Можно себе представить, как со стороны выглядела эта нелепая сцена… Какой-то ярмарочный балаган с Панчем, а не эпизод из жизни английского аристократа. Мало того что мисс Мэлдон сама обезумела, она еще и всех вокруг сводит с ума…
Когда ее голова скрылась под водой, маркиз самому себе дал пять к одному, что сумасбродка не выплывет. Если бы это было уместно в подобных обстоятельствах, он заключил бы с кем-нибудь пари. Но хорошо, что пари никак не могло состояться, потому что Мэри выплыла, и маркиз оказался бы в проигрыше…
— Милорд, прикажете выкинуть за борт круг или спустить шлюпку, чтобы поднять даму из моря? — почтительно осведомился капитан. — Дама может погибнуть.
— Подождем немного, — ответил маркиз, поднося к глазам бинокль, услужливо поданный Дженкинсом. — Вы видите, помощь даме уже спешат оказать другие…
И вправду, с «Минервы» стремительно спустили шлюпку, которая двинулась к бьющейся среди волн девушке. Мэри сперва держалась на воде довольно уверенно, но ей все труднее и труднее становилось плыть, и теперь ее сил хватало лишь на то, чтобы судорожными движениями удерживаться на поверхности.
Но при этом девчонка отчаянно боролась за жизнь и погибать явно не желала. А влюбленный русский граф уже несся к ней на помощь, словно на крыльях, и шансы Мэри на спасение возрастали с каждой секундой.
— Что ж, похоже, мы можем уже не тревожиться за жизнь этой леди, — заметил капитан. — Однако мне как-то не по себе из-за того, что я оставил без помощи человека, упавшего в море с борта моего судна.
— Не упавшего, а выпрыгнувшего, — поправил его маркиз. — Это резко меняет дело. С одной стороны, вы не можете отвечать за каждого идиота, надумавшего свести счеты с жизнью, капитан. А с другой, мы с вами, как истинные джентльмены, конечно не оставили бы без помощи даму, если бы в этом была необходимость. Но устраивать столпотворение на волнах и выстраиваться в очередь с другими желающими спасти утопающую я нахожу излишним. Вы можете быть свободны. Возвращайтесь к своим обязанностям на капитанском мостике, сэр.
Между тем матросы с «Минервы» уже подошли к Мэри, девушку подхватили и втащили на борт шлюпки. Особенно мерзким Транкомбу показалось то, что русский граф, суетившийся больше всех, сразу же принялся на глазах у всех осыпать ее поцелуями и, бережно закутав мокрую Мэри в мужское платье, усадил к себе на колени, словно ребенка.
Русские матросы, наблюдавшие эту малопристойную сцену, шокированы не были, напротив, радостно улыбались, как люди, честно выполнившие свое дело и теперь имеющие право полюбоваться, как воркуют влюбленные голубки.
Транкомб снова чуть не совершил недостойный поступок, о котором позже наверняка сожалел бы… Он вытащил пистолет и прицелился в голову русского графа. Было очень соблазнительно нажать курок и показать счастливой паре, что выиграть у маркиза Транкомба невозможно. Впрочем, показать это можно было бы лишь Мэри — русский граф с простреленной головой из игры выбывал.
Но лодка с влюбленными была слишком далеко от борта «Морской красавицы» и качалась на волнах, что мешало как следует прицелиться. Да и палуба под собственными ногами маркиза тоже не стояла на месте. Не хватало только в довершение ко всему вульгарно промазать мимо цели под взглядами стольких свидетелей.
Маркиз еще раз взял графа на мушку, перевел мушку на Мэри, потом вздохнул и спрятал пистолет. На сегодня позора уже достаточно.
— Милорд! Вы всегда отличались удивительным благородством! — с поклоном заявил Дженкинс, оказавшийся непосредственным свидетелем душевных мучений своего господина. — Только вы, ваша светлость, с вашим милосердием и добротой могли подарить этим никчемным людям жизнь. А ведь они были в ваших руках.
— Пусть живут, — милостиво ответствовал маркиз (восхищение Дженкинса помогло ему сохранить лицо). — А ведь я, пожалуй, недооценил эту девчонку! Мы могли бы использовать ее энергию на пользу Британии, если бы успели вложить ей в голову соответствующие идеалы.
Транкомбу оставалось утешаться одним — ряд его секретных сообщений, рисующих ситуацию на Балканах еще трагичнее и опаснее, чем это было на самом деле, наверняка будет доведен до кабинета министров и развяжет руки Дизраэли при формировании британской линии на арене международной политики.
Теперь любому идиоту понятно — если Британия немедленно не выразит свой протест, русские войска возьмут Константинополь. А интересы английской короны диктуют иной поворот событий.
Действовать следует срочно и самым жестким образом. А стало быть, русских в ближайшее время ожидает неприятный сюрприз… Пусть маркиз проиграл им мелкий поединок, но зато он выиграл большую битву!
«Минерва» со спасенной Мэри на борту гордо вернулась в порт. Маркиз на своей яхте пошел в сторону Константинополя, и, стало быть, преследование теряло смысл — вход в турецкие воды судну под русским флагом был закрыт.
Но графа Чертольского, уже успевшего наиграться с английским маркизом в казаки-разбойники до полного отвращения, это нисколько не опечалило. Главное, что его молодая жена теперь была с ним, а уж то, что им довелось пережить, казалось, свяжет их самой крепкой нитью на веки вечные.