Чтение онлайн

Смита с горечью вспомнила, как мама мучилась в первые годы после переезда в Огайо. Как долго ей не удавалось ни с кем подружиться, как она не могла доверять никому, кроме родных. Как отталкивала попытки других мам подружиться, когда те пытались включить ее в своей круг и пригласить на прогулки и обеды. Как одна сидела дома днем, пока Смита и Рохит были в школе, а отец на работе. От веселой, добродушной женщины, которая когда-то была заводилой в этом самом доме и объединяла вокруг себя всех соседей, осталась лишь тень.

Из пучины воспоминаний всплыло имя: Пушпа Патель. Мамина лучшая подруга и мама Чику. Может, она все еще здесь живет?

Отбросив сомнения, Смита шагнула на проезжую часть и перешла улицу. Мотоциклист на улице с односторонним движением проехал в паре сантиметров от нее, но она не обратила внимания на его возмущенные крики.

В коридоре висело большое деревянное панно с номерами квартир и именами хозяев. Имя Пушпы Патель значилось на том же месте – квартира 3В. Сколько часов она провела в этой квартире! А потом, словно срывая корку с раны, которая досаждала ей слишком долго, она пробежалась глазами вниз и нашла номер их старой квартиры – 5С.

Чтобы не отвечать на расспросы лифтера, Смита решила подняться по лестнице. Плитка на третьем этаже была та же, коричневая в крапинку; здесь они с Чику играли в классики. У двери в квартиру ее окутал запах жареного. Гнев, охвативший ее на улице, испарился, на смену ему пришло волнение; сердце отбивало барабанную дробь. Она коснулась звонка, подождала, пока пройдет тошнота. «Еще можно уйти», – сказала она про себя, хотя знала, что уйти не сможет. Нажала кнопку и услышала в глубине квартиры протяжный «динь-донь».

Прошло несколько секунд. «Черт, – подумала Смита. – Зря я сюда пришла». Но потом дверь открылась, и она увидела круглое лицо тети Пушпы, постаревшее, но все еще знакомое.

– Да? – сказала она. – Что вы хотели?

У Смиты пересохло во рту. Она думала, что Пушпа ее узнает, но та лишь растерянно хмурилась.

– Что вы хотели? – повторила она.

Смита поняла, что прошло слишком много лет. Время беспощадно, все перемалывает на своем пути.

Миссис Патель уже хотела закрыть дверь и уйти, когда Смита выпалила:

– Тетя Пушпа, это я, Смита Агарвал.

На лице Пушпы Патель по-прежнему читалось недоумение. «Сколько же ей сейчас лет? – подумала Смита. – Она чуть старше папы».

– Простите, – сказала миссис Патель, – вы ошиблись. – Как будто Смита звонила по телефону и не туда попала, а не стояла перед Пушпой и не смотрела ей в глаза.

– Тетя Пушпа, это я, – повторила Смита, – ваша бывшая соседка из квартиры 5С.

Смита узнала сундук из красного дерева в гостиной Пушпы. Они с Чику забирались в него, играя в прятки, а Рохит – он был на два года их старше – топал ногами по мраморному полу и притворялся, что не видел, куда они спрятались.

– Я помню этот сундук, – сказала она. – Мы с Чику…

– Спасибо, – ответила Пушпа, села в кресло и жестом пригласила Смиту сесть напротив. – Что будешь пить? – вежливо спросила она. – Чего-нибудь горячего? Или холодного?

– Ничего, спасибо, – ответила Смита, не желая превращать этот визит в светский. Она оглядела комнату, где так часто бывала в детстве.

– Вы по-прежнему живете в Штатах? – спросила Пушпа. Ее голос звучал дружелюбно, но в глазах читалось отсутствие интереса. Когда-то Смита обожала тетю Пушпу; из всех взрослых та была ее любимицей. Теперь она недоумевала, почему та ей нравилась.

– Да. Я живу в Нью-Йорке.

– Понятно. Мы там были. Много раз.

Смита кивнула.

– Хорошо, – туманно ответила она. – Понравилось?

Дома ли муж Пушпы? Как его звали? Имя стерлось из памяти.

Пушпа поморщилась.

– Кое-что понравилось. Но слишком много у вас там темных на улицах, от них одни проблемы.

– Простите?

– Ну этих… Как вы их зовете? Черных.

– Вы имеете в виду афроамериканцев.

Ну разумеется, Пушпа расистка. Чему удивляться?

Пушпа напряглась. Откинулась на спинку кресла.

– А ты как? Замужем?

– Нет, – ответила Смита. – Не замужем. А как…

– И проблем нет?

Смита растерянно уставилась на женщину, но потом поняла, что она имеет в виду. Папины друзья-индийцы часто использовали этот эвфемизм – «проблемы», – говоря о детях.

– Нет, – ответила она.

– Сочувствую, – сказала Пушпа, точно бездетность Смиты была трагедией.

Смита разозлилась.

– А как дела у Чику? – спросила она, желая сменить тему. Пушпа просияла.

– У него все хорошо, – ответила она. – Он очень известный адвокат. Теперь все зовут его Четан. Мы уже не называем его Чику. Все-таки он выступает в Верховном суде! Они с женой живут в районе Кафф-Парад [16] . Детей у них трое, все мальчики, бог миловал. Я его женила сразу после колледжа.

«Не только расистка, но и сексистка», – подумала Смита.

– Рохит тоже женился, у него сын, – сказала Смита. – Помните моего брата Рохита?

Пушпа пробормотала что-то невнятное и уставилась на балкон. С улицы доносились крики мальчишек, игравших в крикет. «Мяч, мяч, мяч!» – вопил один из них.

– А из какой семьи… Что за девушка его жена? – спросила миссис Патель.

«Она знает, – подумала Смита. – Она все помнит». Сделав над собой усилие и стараясь говорить нейтральным тоном, она ответила:

– Американка, разумеется. Очень красивая.

– А она не из этих… Как вы их называете… Африканцы?

Смита с трудом боролась с неприязнью.

– Нет, Эллисон белая. – Невестка ее была ирландкой, дочерью эмигрантов в первом поколении с волосами такими же темными, как у нее. Но в Смите вдруг взыграла детская обида и возникло иррациональное желание произвести впечатление на Пушпу, представив Эли белой костью. – Блондинка. С голубыми глазами. Из очень богатой семьи.