Чтение онлайн

— Вы сами подняли вопрос?

— Нет, сэр. Но он знал. Он сказал прямыми словами, что «Фергус», очевидно, столкнулся с куда более крупным судном. Я сообщил ему, что мы заметили исключительную активность ЭМП, как уже докладывал орбитальному контролю, когда они спрашивали, но оказался не способен идентифицировать источник.

Рох кивнул.

— Все, что вы могли сказать, как я понимаю.

— Я предпочел бы не лгать с места в карьер. Они достоверно знают, что случилось. — Ван все еще хотел понять, почему РКС рассказали послу о нападении.

— Это интересно, — протянул Рох. — Судно не могло быть коалиционным или фархканским. Значит, предполагается, что оно, вероятно, ревенантское, но не произносится вслух даже конфиденциально. Конечно, вам это могли сказать просто чтобы посмотреть, как мы отреагируем.

— Вполне возможно, — согласился Ван. — Петров не казался нежным другом ревенантцев. Он упомянул, что уже имели место репрессии на Самарре. Не знаю почему. Возможно, чтобы увидеть мои чувства. Я впервые в жизни встречался с командором. Он кажется открытым, но некоторые высокопоставленные военные очень хорошо умеют создавать такое впечатление.

Рок поднял брови, затем, как бы подумав, кивнул.

— Это правда. Что еще он сказал?

— Очень мало, если не считать любезностей. Сказал, что командир Круахан был хорошим офицером и атташе и что печально было узнать о его смерти.

— Не сочтите за обиду, командир, но это опечалило всех нас, — Рох прочистил горло. — Я бы хотел, чтобы вы встретились с остальными главными атташе как можно скорее и посмотрели, что от них можно почерпнуть.

— Да, сэр.

Рох повернулся к Ханнигану.

— Есть способ для вас и второго секретаря ускорить экономический анализ изменений в оборонительных возможностях скандийцев?

— Не представляю себе, сэр, но мы близки к завершению.

Рох покачал головой.

— Тогда все.

Сероватая мгла конуса развеялась, и Ван с Ханниганом встали.

В восьмерицу, с утра пораньше, облачившись в непримечательный серый трикотажный костюм, один из немногих своих предметов одежды, не являвшихся формой, Ван вышел из посольства на прогулку. Все, что он делал, исключая экскурсию с Эмили Клифтон, было работа, встречи с людьми в кабинетах, писанина да поиски.

Выйдя на свет низкого солнца, Ван глубоко вдохнул все еще прохладный утренний воздух, наслаждаясь смешением ароматов цветов с клумб вдоль дорожек посольства. Затем с улыбкой потянулся и зашагал к широкой каменной тропе, шедшей по краю бульвара Кнута. И повернул на юг.

На участке, ближайшем к посольству, стояло скромное жилище, окруженное низкой каменной стеной менее метра в высоту, но по верху этой стены шла узорная железная решетка, поднимавшаяся еще на три метра. Сквозь нее Ван разглядел тщательно ухоженный газон и парадные садики с северной стороны дома, напоминавшего каменный коттедж-переросток, с исчерна-зеленой шиферной крышей. Во дворе Ван не заметил ни души.

Лишь малочисленные планетовозы скользили по бульвару Кнута, и больше на север, по ту сторону газона с деревьями, разделяющего две полосы.

Какая-то парочка, оба светлокожие с льняными волосами, наткнулась на Вана. Он вежливо кивнул, но ни один из двоих не взглянул на него, проходя мимо. Затем сзади вдруг раздался звонок, и другая парочка проехала мимо на велосипедах, которых Ван не видел уже много лет. Эти люди были старше, но оба, и мужчина и женщина, тоже оказались льняноволосыми. Впереди, возможно в сотне метров, в том же направлении, что и Ван, но медленнее шли трое: мужчина, женщина и ребенок.

По ту сторону бульвара возник еще один впечатляющий особняк с двумя длинными крыльями, виноградной беседкой и каменной лоджией, выходящей на пруд, по которому плавала пара лебедей. Обстановка во вкусе кого-нибудь родом со Старой Земли.

Вану почудилось, будто он увидел общество, которому подают угощение на лоджии. Его родители оценили бы по достоинству этот участок и обстановку, но, разумеется, покачали бы головами при мысли о средствах, какие потребовалось бы накопить, чтобы приобрести и содержать подобное поместье. Впрочем, на родине Вана, Сулине, люди всегда меньше держались старины и меньше рвались к богатству и славе.

Его глаза вернулись к зеленой полосе посреди бульвара Кнута. Живые изгороди из приземистых самшитов поднимались по грудь и, примерно каждые десять метров, изгороди дозволялось подрасти выше, а далее шла фигурная стрижка того или иного рода. Ближайшее к Вану дерево изображало павлина с распущенным хвостом. Следующее походило на орла с распростертыми крыльями.

Приблизившись к шедшим впереди, он кивнул.

— Доброе утро.

Мужчина, лет на пять моложе Вана, немного выше и с волосами песчаного цвета, не ответил, а лишь отрывисто кивнул. Женщина не потрудилась даже кивнуть. Пройдя мимо Вана, они приглушенно заговорили между собой:

— … на вид как те с юго-запада…

— …слишком хорошо одет… дипломат… Ардженти, Хинджи, может быть… тут полно посольств…

Голоса затихли сзади, когда Ван ускорил шаги. Те с юго-запада? Уж не живут ли там люди с кожей потемнее?

Он пошел с еще большей скоростью. Ему требовалась основательная нагрузка.

Ван внимательно прочел свежий выпуск новостей, пытаясь удостовериться, что понял не только то, что написано, но и то, что имелось между строк. Ведущее сообщение было достаточно вразумительным:

Пятнадцать лиц было ненадолго задержано после демонстрации в четверок на Правительственной площади, но освобождены после…

Ассамблея должна понять, что технологические преобразования, с какой бы благородной целью они ни совершались, это троянский конь, который может привести только к покорению Скандьи и утрате всего, что нам дорого, — таковы слова Темры Пирсен на встрече Комитета Активистов Народно-Либеральной партии.

Деятели НЛП продолжают вести себя, точно вымирающие страусы со Старой Земли, не способные поднять головы из песка и поглядеть, какова галактика сегодня, — отпарировал Алексей Бунаев.