Эффект Этоса
Шрифт:
В краткой речи на Ассамблее премьер Густофсен призвал «к встрече не только двух разумов, но также чувств и страстей за ними, страстей, которые так хорошо служили Скандье всю четверть тысячелетия ее свободы…» Позднее Густофсен встречался наедине с лидерами обеих партий…
Третье сообщение, спроецировавшееся на голоэкран, показалось значительным для Вана:
Епископ Дэйн из Общины Внявших Откровению, более широко известный как посол Ревенанта в Скандье, предложит провести благословление на публичной церемонии открытия нового Молитвенного Дома, копии главного Молитвенного Дома в Уйсту на Оруме…
Голоэкран явил сияющее белое восьмигранное сооружение и другое здание позади него, с восемью блистательными башнями, устремившимися в серовато-голубое небо под ярким солнцем. Внизу появилась подпись: «Молитвенный Дом и Храм. Уйсту, Орум». Затем изображение сменилось одиноким зданием, уменьшенной копией Главного Молитвенного Дома Ревенанта.
Хотя Готландский МД был построен по соседству с ревенантским посольством, «наши службы и наш путь открыты для всех», по словам посла. Дальше он сказал, что МД представляет собой видение пророка и что всем добрым людям нужно взглянуть за пределы удобной для них морали и жить по заповедям Господа, а не по прихоти человека…
Ван спросил себя, насколько хорошо самарцы испытали на себе прелести ревенантского пути.
Сооружение МД началось в прошлом году, после того, как премьер Густофсен подписал двустороннее технико-торговое соглашение с системами Ревенанта. Густофсен провел долгую кампанию, дабы одержать верх над приверженцами изоляционизма внутри его Консервативно-Демократической партии и левацки-зелеными из Народно-Либеральной партии… Переговоры после достижения согласия привели к учреждению Трансскандийской Микротроники. Условия соглашения были, по сути дела, идентичны указанным в более раннем договоре с Арджентийской Общинократией о создании СНП (Скандийского Нанитового Производства), которое принесло первую значительную прибыль в прошлом году…
Ироничная улыбка пробралась на губы Вана. И ревяки, и арджики занимаются миссионерством. Ревяки больше в открытую, но люди, в основном, находят солидные кредиты лучшим основанием для веры, нежели обещания чего-то когда-нибудь потом. Вот только… не были ли это лишь те люди, которых он знал?
Ван нахмурился, припоминая, что в его фоновом инструктаже было сказано о беспорядках и крупных волнениях, предшествовавших приходу Густофсена на пост премьера. Сообщение, кажется, подразумевало, что старые разногласия все еще существуют, и что Густофсен остается страстным сторонником примирения враждующих.
Ван переключился на указания по внутренней сети, направленные ему из Штаба РКС в Новой Ойсине.
РКС заказывает корабль «Мэнган»… третий в новом классе «Адамс»…
После повторных требований РКС, власти Келътира отозвали «научную» экспедицию с наблюдательного поста в туманности близ Коротейка.
Офицеры РКС возвращаются после обмена опытом с подразделениями Сообщества Внявших Откровению… учения принесли обоюдную пользу…
Третий Флот открывает покинутую установку близ Сулина…
Последняя новость вызвала у Вана личный интерес, и он сосредоточился на ней.
…установка, скрытая внутри никелево-железного астероида с крайне эксцентрической орбитой, была покинута недавно… содержит ионовые следы, соответствующие имеющимся у военных систем запуска и орудий… Эксперты РКС расследуют…
Ван нахмурился. Каждый астероид, способный нести установку размеров, оговоренных в сообщении, был давным-давно прочесан, поскольку Сулинские железные отложения залегали глубоко, и их трудно было добывать. По крайней мере, как подумалось ему, уж такие-то астероиды прочесывают на всю катушку.
Он отключил голоустановку и встал. Следовало поторопиться, чтобы не опоздать на встречу с арджентийским атташе. К счастью, арджентийское посольство всего в трех щелчках к северу по бульвару Кнута и на полщелчка к западу. Будь оно менее чем в двух щелчках, Ван подумал бы, а не прогуляться ли пешочком, но у него была склонность шагать быстро и при этом обильно потеть, а прибытие на встречу взмокшим произвело бы неподобающее впечатление. И опять его вез Стефан.
Как только планетовоз загудел, катя на север по почти пустым улицам, Ван перебрал в голове все, что знал: Круахан оставил несколько докладов о полковнике Марти, и они создавали впечатление о холодном и расчетливом арджентийском старшем офицере, по натуре скрытном, но ловко умеющем обеспечить себе преимущество и добыть любые сведения.
Ван проработал все материалы из куба данных командора Петрова и немного удивился, обнаружив, что туда включены ежегодные запросы по бюджету от ССО Скандийскому парламенту, наряду с текущей характеристикой всех скандийских вооруженных сил, включая и космические, и общие планы по бюджету на следующие пять лет, весьма скромные.
Ван перебросил эти цифры Корделии Грегори с просьбой проанализировать их, чтобы увидеть, насколько они точны и вероятны.
— Сэр, мы почти прибыли, — объявил Стефан.
Ван поднял глаза. Фундаменты комплекса арджентийского посольства едва ли были больше, чем у посольства Тары, но здание имело в высоту три этажа; оно было построено из серебристого металла и вздымалось к северу от внутреннего двора, посреди которого был разбит своего рода сад. Здание это казалось выше и остроугольней, нежели те, мимо которых они до сих пор проезжали.
Стефан направил машину к въезду с воротами. Страж, в отделанном черным серебре арджентийских сил, распознал тарские коды, распахнул ворота и махнул Стефану: мол, проезжай. Вану все же пришлось предъявить свою карточку у главного входа. Его не снабдили ни жезлом, ни охранником, а всего лишь сообщили, что кабинет полковника Марти на втором этаже в северном крыле.
Посольство не стояло без охраны. В коридорах, где встречалось по горстке людей каждые метров десять, Ван чувствовал биение энергии систем безопасности и, с помощью своих вкраплений, идентифицировал не менее дюжины скрытых установок с автоматическим оружием высоко в голубых мраморных стенах. В посольстве Тары имелось нечто подобное, но куда в меньшем количестве и значительно меньшей мощности.
Ван без труда нашел нужный кабинет. Полковник Хосе Мария Марти, как гласило голополотнише снаружи над аркой.