Чтение онлайн

– Что происходит?» - как ни в чём не бывало спросил он. Йимир хотел было поинтересоваться, почему это он заговорил с ним ни с того ни с сего, но подавил в себе это желание и принялся отвечать:

– Да вон, одержимый, я так понял. Они что-то с ним делают, а он…

Сименторий перебил его:

– Да чего с одержимым возиться-то?! Водой его надо облить, и саткар сам вылезет!

Последнюю фразу он сказал во всеуслышание, а после спрыгнул к этому самому одержимому, на ходу производя магию воды. Поток холодной стихии устремился на лежачего. И, как только первые капли коснулись его тела, тут же раздался жуткий рёв, словно дизалдоф был раненный в бок. Все перепугались не на шутку. Но псары сработали мгновенно – краснокожий маленький саткар был пленён и больше никому не мог причинить вреда. Жертва тут же оклемалась и впала в недоумение, пытаясь узнать, что произошло. Сименторий кинулся помогать. Но соглядатаи кольера не могли это оставить просто так. Схватили и самого освободителя.

Йимир никак не мог перестать беспокоиться за своего друга. Псары допрашивали его, и ктиоханин использовал магию ветров, чтобы подслушать то, о чём идёт речь, не угрожает ли Сименторию какое-нибудь заключение в темницу или разбирательство с мондом. Однако ему так и не удалось это сделать. Псары оказались не такими уж простачками. Обвести их вокруг пальца оказалось невозможно. Один тут же перенёсся к Йимиру и сковал его движения, но не огненными кандалами, как это любили делать зактары, а какой-то другой магией, даже смесью магий. Сын Талата не успел понять, какой именно, потому что эти чары затмили ему сознание, так что чародей стал ощущать эфир очень и очень тяжело. Соглядатай повёл его к Сименторию, зактару и саткару. Йимир старался не смотреть на октара, чтобы не выдавать никакой связи с ним. Однако Сименторий сам всё испортил, без задней мысли сказав псарам:

– Отпустите его. Он ни в чём не виноват.

Зоркие взгляды из-под капюшонов глядели ему, казалось, прямо в душу. Один из псаров подошёл к нему поближе и, по всей видимости, стал что-то расспрашивать. Но Йимир, скованный их простой, но достаточно действенной магией, не мог слышать, о чём были их речи. К Йимиру обратился уродливый огненный коротышка:

– О великий Йимирон, я отрёкся от Кайлионы, а теперь отрекаюсь и от Аббалитона, поэтому прошу, молю, прими моё служение тебе. Возьми своего верного служителя под свою опеку. Я не хочу возвраща…

Другой псар не дал ему закончить предложение и произвёл магию, после чего саткар замолчал. Йимир поймал на себе мгновение пристального взгляда соглядатая отца, а после тот отошёл от него. Йимир глянул на огненное существо. Короткие ножки, короткие ручки, вздувшийся живот, круглая голова, сморщенное лицо, в складках которого угадывались рот и глаза. Небольшие уши вырастали почти из макушки. «Что могли бы означать его слова? – завертелись мысли в голове будущего талами, - Почему он назвал меня Йимирон? Что значит его отречение от других двух господ? И зачем этот коротышка пожелал присягнуть на верность мне?» Немного подумав над этим, но так и не придя ни к каким выводам, Йимир сосредоточился на том, что происходит с Сименторием. Псар так продолжал тихо разговаривать с ним, а тот ему таким же образом тихо отвечал ему. Изредка соглядатаи кольера что-то спрашивали у зактара. Его ответы были короткими, но, самое главное, исчерпывающими. К Йимиру никто не подходил и ничего не спрашивал. Время от времени сын кольера обращался к саткару. В ответ он лишь молча смотрел на Йимира. Вскоре зактара отпустили, и беседы велись только лишь с октаром. Но со временем было принято решение отпустить также их с Йимиром. Что будут делать с саткаром, неизвестно. Однако двое чародеев не хотели задавать каких-либо вопросов этим скрытным сенонцам, а потому заторопились уйти с места этого происшествия.

Оказавшись вдали от зевак, Сименторий стал рассказывать Йимиру, о чём его расспрашивал псар, а также что он отвечал ему. Скрытня интересовал вопрос, как Сименторий смог понять, что в центре оврага лежал именно одержимый. Он пытался уверить сенонца в капюшоне, что просто угадал. Но тот ему не поверил, хотя и перешёл к другому вопросу, а именно: откуда он знал, как нужно действовать, чтобы изгнать саткара? Сименторий рассказал, что, живя ещё в Октарисе, он стал свидетелем того, как один из его народа был одержим. В тот миг он вместе со своими родителями находился на берегу, наслаждаясь приливами и отливами. И кто-то из октаров продемонстрировал Сименторию этот способ, так что он запомнил его навсегда. Однако возможности применить так и не подворачивалось. Теперь же он это сделал и гордился своим поступком, который спас чью-то жизнь. Псара это удовлетворило, однако разговор на этом не закончился, потому что получародей в маске стал упрекать его за безрассудство. Ведь саткар, выбравшийся из тела жертвы, мог сделать одержимым уже самого спасителя. Так что Сименторий мог бы занять место того зактара. Но потом псар всё же вернулся к вопросу, как Сименторий смог понять, что зактар, лежащий в самом центре оврага, был одержим. Октар настроился не выдавать своего друга, что это Йимир помог ему определить наличие саткара внутри. Но соглядатай не унимался. В ход пошли какие-то непонятные чары, которые делали его сознание более податливым, из-за чего появилось непреодолимое желание рассказать всё, как было. Эти чары просто взывали к его воспоминаниям, и октар не мог удержать свои мысли в голове. Рассказав, что именно Йимир определил одержимость зактара, Сименторий готовился к следующей порции вопросов. Однако случилось совершенно обратное – псар отозвал всю свою магию, и к Сименторию вернулось ощущение эфира и свобода движений. А тихий голос из-под капюшона сказал, что он может идти.

Когда пересказ событий закончился, Йимир призадумался и сказал, что это выглядит очень подозрительно. Скорее всего, чародеи кольера отпустили их только лишь для того, чтобы скрытно наблюдать за ними, а потому они вдвоём договорились больше не встревать ни в какие передряги.

Напрасным было такое решение. Потому что не успело пройти даже десяти хаворов, как Сименторий оказался в эпицентре очередного события, связанного с саткарами и одержимостью. Да вот только теперь всё было совершенно иначе.

В урине никто не знал об этом происшествии, а потому никто не стал относиться к октару-неудачнику ни лучше, ни хуже. И вот, в очередной вечер друзья возвращались после занятий в урине и по традиции обсуждали, насколько невыносимым был этот Бивол. Они вдвоём были самыми отстающими учениками, а потому не боялись, что кто-то услышит их разговоры, донесёт мастеру, а тот перестанет их обучать. Всё равно его методы обучения были спорны и, как следствие, совершенно недейственны. Но вдруг впереди начала нарастать кутерьма. Зактары суетились и сбегались к очередному месту событий. Сименторий с затаённой радостью сказал:

– Неужели опять одержимый? Если так, то я, как и в прошлый раз, без всяких разговоров, просто водой его оболью, и всё.

Йимир подтвердил:

– Кажется, да. Там саткар.

Его юного друга совершенно не интересовало, откуда у Йимира такая уверенность. Он лишь ускорил самого себя при помощи финта и устремился вперёд. Сын Талата попытался остановить его, чтобы он был осторожнее. Однако тот был настолько увлечён будущим триумфом, что не слышал или не хотел слышать своего друга. Чуть подотстав, Йимир тоже решил устремиться туда, но его отвлёк один из зактаров, который бежал на звуки шума. Это оказался Алней. Он был в этом месте по своим делам, а теперь, как и все, бежит к месту происшествий. Йимир немного замедлился, чтобы бежать наравне со своим другом, и принялся обсуждать всё, что происходит в Зактарисе. Алней сетовал на то, что в последнее время слишком часто в разных местах Закта’одага всплывают сообщения об обнаружении очередного одержимого. Зактар с уверенностью заявил, что это может значить лишь одно – по главному городу Зактариса гуляют рукописи Санума. Йимир ужаснулся этому, ведь с самого детства он слышал об ужасах, которые творят эти рукописи с сенонцами, которые были порабощены ересью отступника. Алней поддерживал все эти опасения. Несмотря на то, что он обладает знаниями сопна, было видно, что он не позволяет этой силе сделать себя одержимым. А Йимир не стал рассказывать ему о том, что начал ни с того ни с сего чувствовать саткаров. А не то его друг подумает ещё, что Йимир стал одержимым. Пока они так неспеша приближались к тому месту, которое вызвало большой интерес у всех зактаров, суета начала перерастать именно в панику. Впереди творилось что-то жуткое, и Йимир, понимая, что это всё как-то связано с саткаром, начал сильно беспокоиться, ведь впереди-то его друг Сим. Алней немного насторожился и предложил не соваться туда. Йимир же, наоборот, кинулся туда со всех сил. А, когда добрался до места, то увидел своего друга октара, который был одержим саткаром. Находясь под властью пламенного существа, сенонец сильно преобразился: его мышечная масса возросла, однако эластичный костюм октаров не порвался от этого; кожа его стала красной; вместо волос – огненный факел; на ногах и руках – когти вместо ногтей; глаза чёрные, а на месте зрачков – пламенная сфера. Рогов, хвоста и крыльев не было видно. Одержимый пребывал в некоем исступлении. Он, используя закта – именно закта, а не сопна, - опалял всю округу. Все огненные чародеи проявляли осторожность и старались держаться от него подальше, но бежать не пытались, потому что были настроены дать ему отпор. Йимир же хотел повторить подвиг Симентория, свершённый им несколько хаворов назад, а потому безо всякой подготовки ринулся в нападение, готовя к использованию все знания окта, которые он успел впитать, пока обучался в окта’урине. Саткар тут же глянул на него и заговорил свои грубым низким басом:

– Йимир, друг мой, даже не пытайся остановить меня. Ты понятия не имеешь, на что я способен. И я не имел этого понятия. Но теперь, когда саткар во мне, мои силы раскрылись, и я…

Сын кольера не стал дослушивать то, что пыталось ему внушить огненное существо, а тут же направил на него мощный поток окта. Но будущий талами ощутил, что противника там уже не было. Саткар переместился ему за спину. Йимир тут же среагировал и устремил водный поток туда, где оказался одержимый. Но тот вновь исчез и появился совсем уже близко позади. Йимир почувствовал мощный удар в спину. Однако это было, скорее не нападение, а провокация. Финта отшвырнул сенонца от себя, но, пользуясь тем же финта, Йимир остановился, перевернулся и остался витать в воздухе. Враг рассмеялся и сказал:

– Ты бы знал, на что способен твой друг. Да я в его теле могу разворотить этот мир!

– Сначала, - усиленный магией голос Йимира перекрикивал бас саткара, - Тебе придётся разворотить меня!

И он, презрев все ограничения правил, ринулся в атаку на саткара. Саткар, хохоча, ринулся ему наперекор. Завязалось магическое сражение. Йимир никогда ни с кем не боролся. Но сейчас он позволил духу Хахора и зарождающейся сущности зактара взять над ним верх. Он отдался этому порыву, и тело само начало делать то, что нужно для победы. Но этого оказалось очень мало. Саткар ведь тоже налетал и сражался. Но вместе с этим он применял различные уловки. Он смотрел на ситуацию сверху вниз, видел слабые места своего противника и старался поражать в них. Йимир со всем своим стремлением сражаться и положить конец существованию этого саткара как будто бы топтался на месте, как будто бы просто не даёт врагу нанести поражение. А кто будет сражаться лишь ради сражения? Йимир хотел именно победить. А потому искал решение. Но найти ему не дали псары, которые прибыли на место сражения и вмешались в поединок. Парочка магических приёмов – и враг обездвижен. Йимир, поняв, что бой окончен, принялся усмирять свою взбудораженную сущность. Однако та не хотела отступать. Зактар внутри и дух дарга тьмы снаружи продолжали держать его в своих оковах, не позволяя Йимиру стать снова самим собой, добродушным зентером, чего он так боялся лишиться. И пока Йимир боролся с самим собой, псары продолжали делать попытки усмирить саткара. Несмотря на сдерживающие чары, огненная тварь сопротивлялась и даже прорывалась. Некоторые чары ломались, но соглядатаи кольера накладывали новые. Старые опять ломались, новые опять накладывались. И таким образом шёл замкнутый круг. Время продолжало идти, но ничего не менялось. Йимир, пытаясь бороться с самим собой и с Хахором, глянул на одержимого и понял, что видит больше, чем раньше. Помимо октара он отчётливо видел и саткара. Точнее, нет, это был не саткар. В его друга вселился на тот коротышка, которого он извлёк в прошлый раз, но какой-то огненный дух. И этот дух сделал его не одержимым, а именно саткаром. Сименторий превращался в пламенное отродье Хора. Но вместе с этим пришло и другое понимание. Йимир отчётливо понимал, что способен повелевать этим огненным духом. Ему не нужно было практики в этом деле. Он просто знал, что нужно делать, и всё. А потому, вытянув руку и выставив указательный палец на Симентория, он направил всю свою силу на него. Но это были не закта, не окта, не финта и не зенте, а какая-то другая сила, непонятная, но не чужая. Она как будто бы жила в нём всегда, а он просто не подозревал об этом. И вот теперь настала пора её применить. Почуяв, как эта сила касается его души, саткар перестал сопротивляться псарам, позволив им окружить себя сдерживающими чарами, с трепетом на лице глянул в сторону Йимира и прорычал: